В сентябре 1536 г. (16-го числа) Василий отправил к Абд ар-Рахману посланником "своего сына боярьского Феодора Феодорова сына Быкова з грамотою о братстве и о дружбе" [ПСРЛ 1904: 115; ПСРЛ 19656: 28]. Ф. Быков вернулся 30 августа 1537 г., "а с ним вместе прислал царь (Абд ар-Рахман. — И.З.) к великому князю на Москву послов своих добрых людей Ишима князя с товарищи, чтобы князь великий был с ним в дружбе и в братьстве, и другу великаго князя хочет быти другом, а недругу недругом, и на недругов великого князя с великым князем заедин" [ПСРЛ 1904: 120; ПСРЛ 1914: 444]. Об этом посольстве Абд ар-Рахмана сохранилось упоминание в Посольских книгах по связям с Польско-Литовским государством. В памяти Савину Михайлову сыну Омельянова, который поехал из Москвы к королю Сигизмунду Казимировичу 23 декабря 1537 г., говорилось: "…из Асторохани ныне Абдыл-Рахман царь и калга Абли-Салтан присылали ко государю нашему своих болших послов, Ишима князя Коурата с товарыщи, чтоб государь наш был с ними в дружбе и в братстве" [РИО 1887: 137].
Кто был калга Абд ар-Рахмана "Абли-Салтан"? Скорее всего это сын Хусейна. Основанием для этого служит русская родословная запись "Цари Болшие Орды" (XVII в.), в которой сказано: "А у Сейна царя один сын Аблек-Салтан" [РГАДА, ф. 181, oп. 1, ед. хр. 84, л. 52]. Вероятно, это тот самый Алик (или А лак), о котором как о сыне и преемнике Хусейна писал Марджани. Этот "Абли"("Аблек") — султан приходился Абд ар-Рахману племянником, правда, троюродным: его дед Джанибек был родным братом отца Абд ар-Рахмана — Абд ал-Керима. Скорее всего именно он ("Аблеи Салтан") среди других астраханских царевичей в 1534 или начале 1535 г. давал шерть мирзам Кошуму, Мамаю, Исмаилу, Келмагмеду, Ураку и другим (см. выше сообщение Д. Губина весны 1535 г.).
Той же осенью (17 октября) Ишим "с товарыщи" был отпущен из Москвы в Астрахань. Вместе с ним к Абд ар-Рахману был послан сын боярский Иван Иванов Клушин "з грамотою". "Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича" содержит упоминание еще об одном участнике московского посольства к Абд ар-Рахману — спутнике И. Клушина Никифоре Дыдылдине [ПСРЛ 19656: 31].
"И пришед на поле Нагайскые Татарове, Мамай-мырзины люди, Азстороханскых послов Ишима-князя с товарыщи разгоняли и Ивана Клушина; а Азсторокан, пришед, Нагайские мырзы взяли и Абдыл-Рахмана царя с Азсторохани съслали, а на Азъсторохани посадили царем Дервешелея" [ПСРЛ 1904: 120; ПСРЛ 1914: 444]. И. Клушин вернулся в Москву, а Ишим с сопровождающими был отпущен снова, но уже Волгой мимо Казани. Вместе с Ишимом в Астрахань были посланы казаки Бараш Тулуйгозин "с товарыщи з грамотами" [ПСРЛ 1904: 120; ПСРЛ 1914: 445; ПСРЛ 19656: 31].
Таким образом, в результате произошедшего в Астрахани переворота ханом вместо дружественного Москве Абд ар-Рахмана стал враждебно настроенный Дервиш-Али. В первой и второй пространных редакциях первого послания князю А. Курбскому Иван IV, подробно излагая свою биографию (с момента смерти отца в 1533 г.) и одновременно историю бед и трудностей государства в те годы, среди других врагов Москвы (Литва, Польша, Крым, ногаи и Казань), ведших "брали непремерительныа" против великого княжества, упоминает "Тархан", или "Адчитархан" (разночтения по спискам первой редакции послания: "Чадчитархан", "Ядчитархан", "Надчитархан", "Адчитархан") [Переписка 1981: 27, 75, 360]. К. Штелин совершенно справедливо предположил, что "Читархан" (как читается в ряде списков второй пространной редакции) — это Астраханское ханство (Хаджи-Тархан) [Stahlin 1921: Anm. 40; Переписка 1981: 389, примеч. 74]. Иван IV пишет о том, что Астрахань как будто бы была враждебной Москве во время его малолетства, когда царю было три года (родился 25 августа 1530 г.), но до смерти матери (умерла 3 апреля 1538 г.). Либо ему изменяла память, либо Иван Грозный имел в виду не события осени 1538 г., а период правления Аккубека (лето 1532 — лето 1533 г.), когда пришедший с помощью ногаев к власти в Астрахани хан действительно мог быть настроенным к Москве враждебно.
