Джан-Али был женат на дочери ногайского князя Юсуфа Сююн-бике, однако, по сообщениям Д. Губина из Ногайской Орды, их отношения были довольно сложными. Хан будто бы не любил жену, а та сообщила об этом отцу. Юсуф, недовольный таким отношением к дочери, подстрекал казанцев к низложению Джан-Али [Худяков 1991: 98]. Можно предположить, что после убийства казанского хана в Астрахань отъехали именно проногайски настроенные казанцы, неудовлетворенные восшествием на престол Сафа-Гирея.
Хотя возможен и иной вариант развития событий: позже в письме Сигизмунду Старому сам Сафа-Гирей писал о помощи, оказанной ему Абд ар-Рахманом (см. ниже). Тогда отъехавшие в Астрахань после убийства Джан-Али могли быть союзниками Сафа-Гирея, которые помогли ему утвердиться на троне. Казанские посольства в Крым, а также в Польско-Литовское государство проходили через Астрахань. В памяти Тимофею Хлуденеву, направленному к Сигизмунду (уехал 3 сентября 1536 г.), говорилось: "А из Асторокани шли послы казанские, которые были в Крыме, а иные из Крыма у короля были…". Это посольство было перехвачено касимовскими ("Городецкими") казаками и частично перебито. Захваченные в плен (около 50 человек) были доставлены в Москву [РИО 1887: 54,117].
На вопрос о после из Астрахани в Москву Т. Хлуденеву следовало говорить: "из Астрокани от царя и от царевичев у государя нашего были послы о том, чтоб государь наш с ними был в братстве и дружбе; и государь наш со царем и со царевичи в братстве и в дружбе учинился, и послов их к ним отпустил, и своего посла в Асторокань ко царю и ко царевичем послал; а также царь и царевичи государю нашему хотят дружити, на всех недругов хотят быти со государем заодин" [РИО 1887: 55]. Ранее, в памяти Ивану Тарасову (уехал из Москвы к Ю. Н. Радзивиллу 11 июня 1536 г.), об астраханских послах говорилось почти так же: "…из Асторокани от царя и от царевичев ко государю нашему пришли послы, чтоб государь наш с ними был в братстве и в дружбе; и государь со царем и со царевичи в братстве и в дружбе учинился, и послов их отпущает, и своего посла государь наш в Асторокань посылает; а также царь и царевичи государю нашему хотят дружити, на всех недругов хотят быти со государем заодин" [РИО 1887: 41].
Таким образом, можно сделать вывод, что астраханские послы в сопровождении московского дипломата отбыли из Москвы в Астрахань между серединой июня и самым началом сентября 1536 г. Это свидетельство посольских книг уникально: в других источниках сведений об этом дипломатическом обмене нет. Только 16 сентября 1536 г. в Астрахань был направлен посланник Ф. Ф. Быков (см. ниже), однако об отпуске астраханцев не упомянуто, статус Быкова был ниже посольского. Видимо, в 1536 г. имел место весьма интенсивный обмен миссиями между двумя государствами.
Едва ли возможность войны с Астраханью всерьез воспринималась в Москве. Однако в конце декабря 1535 г. в Москве были получены грамоты ногайских мирз, один из которых, сын Алчагира Келмагмед, изъявлял московскому великому князю полную готовность предупреждать его о готовящихся нападениях своего отца и дядьев, а также крымцев "на украйны", и если "от Азторхани война будет" [Посольские книги 1995: 136]. Судя по ответу Федора Карпова ногайским гонцам, не только Келмагмед, но и другие мирзы сообщали, что У них "ушники в Крыме и в Азторакани есть", и изъявляли готовность предупреждать Москву о нападениях [Посольские книги 1995: 138].
По мнению М. Г. Сафаргалиева, Абд ар-Рахман вскоре после вступления на трон изменил свою политику по отношению к Москве и ногтям: удалил из Астрахани ногайских мирз и стал ориентироваться на Крым. Именно этим объясняется продолжавшаяся почти год (1536) война Астрахани и ногаев [Сафаргалиев 1952: 42]. Г. С. Губайдуллин (Г. Газиз) писал, что в 1535 г. ("когда Сахиб-Гирей занял казанский трон") крымский хан (имени которого он не называет) захватил Астрахань. "Однако ногайцы начали против него войну и изгнали из Астрами" [Газиз 1994: 102]. Данная точка зрения полностью лишена оснований, поскольку не находит подтверждения в источниках.
