В конце сентября 1536 г.[156], в Москву доставили новое донесение Д. Губина из Ногайской Орды. 9 марта 1536 г. к бию Сейид-Ахмеду (Шейдяку) бен Мусе, правителю Ногайской Орды, пришел астраханский посол Тонабай Дуван. Д. Губин сообщал, что в результате раскола между Сейид-Ахмедом и семьями мирз Агиша и Алчагира в Астрахань из Орды выехали несколько мирз: "Алач мырза да Колыват мырза, да Сююнч Алей мырза, да Сарый мырза Агишев сын, Айван мырза Алачев сын. А все… мырз их семьи — с тритцать и з женами" [Посольские книги 1995: 146]. Все перечисленные Губиным мирзы — потомки (сыновья или внуки) Агиша и Алчагира. "А князь (Сейид-Ахмед. — И.З.) всю весну и по ся места от них бережецся. А по братью… многажды посылал, чтоб к нему на съезд приехали думати. А хочет… идти под Асторокань. А из Саранчика[157]… все люди выбежали, блюдяся Агишевых детей. А от астароканцов пришла ему весть: майа 31 дня приходили два царевича астороканьские, да Агишевы дети — Саранчика воевати".
Таким образом, в результате раскола потомки Агиша и какая-то часть семьи Алчагира заключили союз с Астраханью, видимо с целью совместной борьбы с Сейид-Ахмедом за власть в Ногайской Орде. Сейид-Ахмед в это время был бием (князем, по русской терминологии), т. е. верховным правителем Ногайского государства. Шейх-Мамай, вероятно, сначала выступал на стороне Сейид-Ахмеда: узнав, что приходили "азстороканьские царевичи и Агишевы дети", он "за ними пошел". Сейид-Ахмед же "послал к Ших-Мамаю своих яртулов[158]" [Посольские книги 1995: 146]. Вскоре Шейх-Мамай "воротился, азтораканьским царевичем и Агишевым детем не учинили ничево" [Посольские книги 1995: 149]. Эта неудача вынудила Сейид-Ахмеда самому взяться за оружие. Он собирался в поход еще весной, однако поход так и не состоялся: "А князь… сказывают, наряжаетца на Астаракань, и кош того дни отпустил, июля 1 день", — писал Д. Губин. Отправиться в поход он смог только 17 июля [Посольские книги 1995: 150–152]. Как видно из донесения Д. Губина, Шейх-Мамай и Сейид-Ахмед к этому времени уже враждовали [Посольские книги 1995: 151].
23 ноября 1537 г. в Москву было доставлено письмо Басалая Квашнина из Крыма, в котором он сообщал: "Болшая, деи, государь, нагайская орда вся кочует на той стороне Волги, на Ордынской стороне, а Шийдяк… княз[ь] со всеми мурзами нагайскими и со всею ордою с нагайскою под Асторокан[ь]ю, а просят у астороканцов выходу шти-десят[159] тысяч алтын" [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 8, л. 413—41 Зоб.]. Далее Квашнин писал: "А про Бел[ь]ского, деи, государь, про князя Семена Изсен Кипчак ширинским мурзам сказывал[160], з Бакою князем в Асторокани у царя. А Бакый, деи, государь, княз[ь] служит у царя в Асторокани ж, а в нагаи, деи, государь, ему пути нет, боитца итти исламовых шурин"[161]. Мангыт Бакы, который был внуком уже хорошо знакомого нам Темира бен Мансура (сыном его сына Хасана), вероятно, служил астраханскому хану как беклербек. В Крыму он служил Ислам-Гирею, а затем Саадет-Гирею [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 6, л. 204].
Также 23 ноября 1537 г. в Москву из Крыма приехал служилый казак великого князя, который и сообщил, что царевич Ислам-Гирей убит Бакы, "а князя Семена Бел[ь]ского изымали и з собою взяли в Нагаи" [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 8, л. 403; Посольские книги 1995: 265–266]. Это значит, что Исламу удалось выполнить свое обещание великому князю — вернуть мятежного князя Семена в Москву: незадолго до нападения Бакы Бельский был у Ислам-Гирея (но кем — пленником или гостем?). Поскольку Ислам-Гирей был убит Бакы приблизительно в августе, следовательно, Бельский мог оказаться в Астрахани как раз осенью. Возможно, его приезд туда в качестве пленника Бакы и совпал с переменой там власти. Или же это совпадение мнимое?
Интересно, что гонцы сыновей Алчагира, Шигима и Мусы, прибывшие в Москву в декабре 1535 г., не захотели останавливаться на одном дворе с послом Шейдяка Кудояром[162], вероятно вследствие все той же распри [Посольские книги 1995: 135]. Политические группировки в Орде втягивали Астрахань в борьбу за власть. Астраханские ханы выступают теперь в роли союзников соперничающих ногайских семей. Сейид-Ахмед в своей борьбе за Астрахань с сыновьями Агиша и Алчагира решает прибегнуть к помощи Шейбанидов. Однако Д. Губин доносил в Москву, что посол Сейид-Ахмеда в Бухару вернулся ни с чем: Бибей, "царь бухарьской", ответного посольства к Сейид-Ахмеду не послал, а ногайским купцам (видимо, сопровождавшим посольский караван) не разрешил купить "ни луков, ни сабель и всякого железа" [Посольские книги 1995: 146]. "Бибей" Посольской книги — это, вероятно, Шейбанид Убайдаллах: в Бухаре правил тогда именно он [Давидович 1992: 302–305]. Можно предположить возможные контакты Убайдаллаха с Астраханью (по принципу "враг моего врага — мой друг"), если иметь в виду, что Сейид-Ахмед в это время враждовал как с Шейбанидами, так и с Астраханским ханством.
