Д. Губин писал, что какие-то планы в отношении Астрахани вынашивали и "мелкие мурзы", кочевавшие по Волге: Келмагмед, Урак и некоторые другие. Они собирались на собственных судах перейти Волгу, "а идти по той стороне Волги под Астрахань" [Посольские книги 1995: 147]. В следующем своем письме Д. Губин писал о том, что Урак, Келмагмед и Уразлы кочевали у города [Посольские книги 1995: 162].
Обстоятельства планируемого похода Сейид-Ахмеда подробно описаны Д. Губиным. По его словам, князь "выехал на Астарохань славы деля. А посрочил, деи… сьехатся з братьею на Чагане[163]". План Сейид-Ахмеда состоял в том, чтобы отпустить к хану (который не назван Д. Губиным по имени) его посла (имеется в виду, очевидно, Тонабай Дуван; см. выше) вместе со своим послом. Задача миссии заключалась в том, чтобы выяснить, "похочет с ними астраханский царь в дружбе быти, как было преж сего?" В этом случае хану предлагалось выдать Алача бен Мусу (брата Агиша) и всех Агишевых детей и "всех мурз, кои в Асторохонь отъехали". "А не отдаст, и он бы их со князем и мурзами помирил, чтобы Агишевы дети и мурзы из Асторохани опять к ним приехали. А не похотят мурзы с ними помиритися, опять к ним не приедут, и астараханьский царь их у собя не держал". В случае отказа хана примирить князя с засевшими в городе Агишевыми детьми и их дядей Сейид-Ахмед обещал: "…любо де и тобя и с Астраханью возьмем, а любо — де и сами все под Астораханью помрем". По информации Д. Губина, астраханский хан заключил с Алачем и его племянниками шерть, а также послал двух сыновей Агиша в Крым. И хотя Д. Губин писал, что не ведает, "о чем у них ссылка", можно с уверенностью сказать, что целью посольства было обращение за помощью против Сейид-Ахмеда. Актуальность похода на Астрахань определялась еще и тем, что Сейид-Ахмед был фактически заперт среди враждебного окружения: "со все де и стороны недрузи нагаем" Поход должен был состояться поздней осенью 1536 г., "как Волга станет" [Посольские книги 1995: 153]. Однако по какой-то причине его отложили до зимы. Астраханский посол Тонабай Дуван отпущен из Орды не был [Посольские книги 1995: 155]. Его отпустили только 17 августа, причем в сопровождении посла Сейид-Ахмеда, мангита Байгадыяра [Посольские книги 1995: 159].
Осенью 1537 г. ногайские мирзы не оставляли планов завоевания Астрахани. Мирза Урак писал в Москву, что "князь (т. е. Сайид-Ахмед. — И.З.) и мирзы все на Волгу приити думали, астарканьские войны для и крымского для обереганья" [Посольские книги 1995: 204].
Д. Губин не только собирал информацию среди ногаев Сейид-Ахмеда, но и вел беседы с астраханским послом (тот, как писал московский дипломат, "многажды со мною разговаривал"). По словам Тонабай Дувана, "азтораханский царь с великим князем хочет жыти дружно" [Посольские книги 1995: 153].
Как сообщал Д. Губин, посол Сейид-Ахмеда к казанскому хану Сафа-Гирею (зятю бия) Алча не попал в Казань: "…прибежал из Асто-рохани душею да телом, хане его не пропустили" [Посольские книги 1995: 147]. Особенно интересным здесь представляется употребление множественного числа ("хане… не пропустили", — неужели в городе правили несколько ханов одновременно?). Однако обращение к подлиннику убеждает в том, что в тексте описка: "хане" вместо "за-не", т. е. "потому что; так как"[164]. Примечательно то, что Астрахань препятствует казанско-ногайским контактам. Видимо, это было связано с прокрымской ориентацией Сафа-Гирея. Любопытно, что "Казанская история" называет одну из жен Сафа-Гирея уроженкой Астрахани. После смерти хана она якобы была отпущена на родину к астраханскому царю [Казанская история 1985: 382]. Это свидетельство единственное и ничем не подтверждается (как, впрочем, многое из того, что написал автор "Казанской истории").
В своем письме, датируемом июлем 943 г. х. (1536 г.)[165], Сейид-Ахмед сообщал великому князю: "А только похотите, и мы с Астраханью помирились" [Посольские книги 1995: 165].
По мнению А. Б. Кузнецова, в 30-е годы XVI в. "противники Москвы предпринимают попытки перетянуть на свою сторону Ногайскую Орду, рассчитывая тем самым создать нечто вроде крымско-казанско-ногайского союза, с тем чтобы в дальнейшем попытаться дополнить его Астраханью и создать единый антирусский фронт в Поволжье". Однако "в противовес крымско-казанскому блоку в Нижнем Поволжье складывается союз России и Ногайской Орды, который может быть Расширен за счет Астрахани" [Кузнецов 1997: 42].
В действительности отношения дружбы между Астраханью и Москвой продолжались в течение всего времени правления Абд ар-Рахмана.
