Шерть предусматривала в случае смерти Дервиша прямое обращение астраханцев в Москву к великому князю. Тогда он "пожалует на Астрахань царя, тот им и царь будет вечен и люб, а от иных стран ни откуду им астраханцом царя себе не искать никоторыми делы" [ОРРНБ, Собр. Погодина № 1490, л. 86об.]. Московские воеводы покинули город 29 июля [ПСРЛ 1914: 551]. Для подтверждения своих полномочий Дервиш послал в Москву к великому князю уже известных нам "Караиклеша" (Курат-Иклеша?) и "князя Курлая-мурзу"[216] — бить челом на жалованье Астрахани. Гонцы в Москву были отосланы Также и от астраханских князей, мирз, уланов и "черных их людей": Шерть, подписанная ими в Астрахани, должна была быть скреплена Великим князем в Москве.
Как показал В. В. Трепавлов, в XV–XVIII вв. шерть не являлась межгосударственным соглашением, а была персональным договором между правителями [Трепавлов 19976: 153]. С восшествием на престол нового монарха ее нужно было продлевать. Московско-астрахански? отношения подтверждают этот вывод. Нарушение условий шерти могло рассматриваться как личная измена одной стороны.
Между тем Ямгурчи не смирился с потерей города. 13 апреля 1555 г.[217] сын Дервиш-Али, Янтимер (т. е. Джан-Тимур, бывший скорее всего на первых порах калгой хана) присылает в Москву письмо со своим гонцом Тинбулатом (Дин-Булат). В послании сообщалось, что Ямгурчи приходил к городу с сыновьями мирзы Юсуфа — Юнусом, Алеем и Ак-мирзой[218], "да и вси те мырзы, которые выбиты из Нагай, да Казы мырза да Крымской царь прислали с ними вместе, Шигай Багатырь Айтувов[219], да с ним крымцы и янычяне; и приступали к городу, и Дербыш царь и все астороханьцы, наряд на горе исправя и казаков с иищалми царя и великого князя приготовя, с ними билися и побили у города многых ис пушек и ис пищалей и прогнали их". Дервиш послал вдогонку за бежавшим неприятелем самого Джан-Тимура, который и отправил своего человека в Москву "с погони" [ПСРЛ 1914: 551; ПСРЛ 1965: 245].
Как сообщал из Крыма Ф. Загряжский, Девлет-Гирей с Ямгурчи и детьми Юсуфа "хотят на весну Астрахани доставати". Да и сам Дервиш стал склоняться на крымскую сторону: вскоре калгой себе он взял крымского "царевича" Казбулата, сына Девлет-Гирея [Сафаргалиев 1952: 48; Бурдей 1956: 200; Ischboldin 1973: 86].
В феврале 1555 г. в Москве принимают представителей влиятельного в Ногайской Орде Арслан-мирзы, поддерживавшего Исмаила и его промосковский курс. Получив известия о волнениях среди ногаев и готовящейся измене Дервиша, внешнеполитическое ведомство Ивана IV выслало летом к Исмаилу Игнатия Загряжского и Мясоеда Вислого. В их задачу входило уговорить ногайскую знать оставаться лояльной Москве и добиться согласия на совместные военные действия против Крыма весной 1556 г. Взамен из Москвы обещали посадить на крымском престоле сына Дервиш-Али Янтемира. Миссия не удалась: дипломаты приехали в Орду как раз тогда, когда власть там временно захватил Юнус, сын недоброжелателя Москвы Юсуфа [Граля 1994: 202].
В мае 1555 г. П.Тургенев доносил из Астрахани о нападении Ямгурчи и детей Юсуфа на город. Дервиш-Али вошел в переговоры с Юсуфовыми сыновьями и сумел переманить их на свою сторону: они разбили Ямгурчи ("и з братьею, Нагайлы царевича и брата его jCpbiM-Гирей царевича побили"[220]), а Дервиш перевез их за это на левую сторону Волги [ПСРЛ 1914: 560; ПСРЛ 1965: 255; Ischboldin 1973: 86]. Хан обладал плавательными средствами и контролировал волжские переправы. На левобережье сыновья Юсуфа напали на Исмаила. На короткое время братьям удалось захватить Сарайчик, а с ним и власть в Ногайской Орде.
Летом 1555 г.[221] "по Исмаилеву челобитью" на Волгу был послан стрелецкий голова Григорий Кафтырев с отрядом стрельцов и казачий атаман Федор Павлов. В задачу группы входили контроль за волжскими переправами, охрана их от сыновей Юсуфа. Кафтырев должен был войти в контакт с Дервишем и в случае необходимости прийти к нему на помощь [ПСРЛ 1914: 560].
Вскоре Г. Кафтырев сообщил в Москву, что по дороге он встретил на Волге П. Тургенева, которого "отпустил" в Москву Дервиш-Али. Если мы вспомним фразу Разрядной книги о том, что П. Тургенев был оставлен в Астрахани "годовать" [Разрядная 1978: 469], тогда его отпуск (ровно через год после взятия города в 1554 г.) становится вполне объяснимым. Своего посла к великому князю хан с Тургеневым не послал. Стрелецкий голова решает вернуть П. Тургенева в город: "Григорей Петра воротил и сам погреб в Асторохань с стрельцы и со всеми казакы" [ПСРЛ 1914: 560; ПСРЛ 1965: 255].
