В августе 1555 г. в Москве были получены новые известия из Астрахани: от Г. Кафтырева приехал гонец, его подчиненный стрелецкий сотник Степан Кобелев. Голова с П. Тургеневым и Ф. Павловым подошли к городу, но он вновь был пуст: жители и хан бежали, "потому солгали им, что на них царь и великий князь рать послал и побита их велел всех, и они от страха выбежали". Крымский хан посылает Дервишу трех царевичей, князя Чегилека "с пушками и пищали", вероятно для обороны города. Г. Кафтырев не стал обострять положение: сославшись с Дервиш-Али, он объявил о том, что Иван IV пожаловал хана и послал к нему своего посла Л. Мансурова. Кроме того, из Москвы вместе с ним были отпущены захваченные в плен в 1554 г. астраханские царицы, отпущен посол Дервиша "Клеш"[222], а также задержанный в столице посол Ямгурчи "Тонотар" (или "Тонотор", "Тонатар") [ПСРЛ 1914: 562–563; ПСРЛ 1965: 259]; (см. также [Граля 1994: 204]) — полагаю, что это руководитель (или член) не зафиксированного в источниках посольства Ямгурчи к Ивану IV, предположительно в 1552 или 1553 г.
В Москве понимали, что более действенной в Нижнем Поволжье окажется не политика силы, а стратегия уступок и компромиссов: Г. Кафтырев объявил Дервишу, что великий князь "дань… на сей год пожаловал отдал" [ПСРЛ 1914: 563]. Дервиш-Али с детьми и "вся земля" астраханская снова вернулись в город.
Леонтий Мансуров выехал из Москвы в сопровождении князей "Клеша" и "Корлена", посла бывшего хана Ямгурчи князя "Тонотара" и цариц 24 мая 1555 г. Путь по Волге они должны были преодолеть на судах. Летопись прямо указывает, что цариц ("Тевкель царицу и з дочерин) да другую царицу Гандазу цареву Шавкалову дочь") Иван IV отпустил "по Дербышеву челобитью": вероятно, эта просьба содержалась в документах его посольства в Москву с князем "Клешем". Царицы вернулись не все: Ельякши (Ульяния), родившая сына Ямгурчи Ярышты (Петра), как мы уже знаем, осталась в Москве и вышла замуж за З. И. Плещеева.
Мансуров "поздорову" добрался до Астрахани. К периоду его пребывания на нижней Волге относится весьма любопытное известие Разрядной книги 1550–1636 гг. Согласно этому источнику, московские отряды столкнулись не с одним укреплением города, а с двумя: "А как государевы воеводы… на Астарахань приходили, и было в Астарахани два города плетены в комышу да насыпаны землею". Эти укрепления не пострадали в результате военных действий. После ухода основных московских сил в регионе произошло своего рода этнополитическое размежевание: Дервиш-Али со своими приверженцами стал жить в одном городе, московский представитель Леонтий Мансуров — в другом ("И в одном городе учал жить царевич Дербыш с татары, а в другом городе сел Левонтей Мансуров з государевыми людми" [Разрядная 1975: 36]).
Это свидетельство помогает разобраться в целом ряде проблем: прежде всего в сложном вопросе поисков дорусского города — Хаджи-Тархана XV–XVI вв. Теперь понятно, что укрепления подобного рода (камышовые плетни, засыпанные землей) просто не могли сохраниться до наших дней. Уничтожить такую степную крепость с помощью артиллерии и огня было очень легко. Понятно, почему на городище Шареный Бугор отсутствуют слои конца XV–XVI вв.: к том} времени Хаджи-Тархан существовал в виде непрочного земляного городка или даже ряда таких временных ставок хана. Ясно, почему астраханские "взятия" давались так легко как ногаям, крымчанам (Мухаммед-Гирею, Ислам-Гирею, Сахиб-Гирею), так и казакам и московским регулярным частям: никакой осады попросту не было, жители убегали, а завоеватели довольствовались оставленной добычей и выгодным стратегическим положением в дельте великой реки.
Астрахань, по меньшей мере в первой половине XVI в., вообще могла быть не одним городом, окруженным каменными стенами и рвами, а достаточно примитивной, ежегодно возобновляемой (причем не Обязательно даже на одном и том же месте) крепостцой, служившей резиденцией хана зимой, а в другое время представлявшей собой рынок. Русская каменная крепость — Астраханский Кремль — не имела в дельте предшественников подобного масштаба. В связи с этим уместно вспомнить сообщение П. Небольсина о существовании в окрестностях современного города ряда древних укреплений. Так, он писал о городке на правом берегу Волги, "на седьмой версте выше селения Солянки, в том самом месте, где находится теперь так называемая Стрелецкая Ватага… Татарское название этого места — Куюк-Кала[223], что значит Горелый Городок. Говорят, что Ямгурчей имел здесь свое летнее пребывание". При размыве берега в этом месте находили кости, монеты, а также кирпичи [Небольсин 1852: 58]. Весьма заманчиво было бы отождествить этот городок с тем, в котором поселился Л. Мансуров. И вот почему.
