Любопытное легендарное воспоминание о завоевании Астрахани сохранилось у кундровских татар. Некий Това-батыр, храбрый и смелый воин, воевал с русскими. Когда они пришли в город и заняли его, Това-батыр был в Царицыне и "оттуда стрелял в русских из пушек. Когда русские стали одолевать, Това не хотел им поддаться, бросился в Волгу и утонул. Возле Астрахани есть на небольшом бугре кладбище, называемое Сарай. На этом кладбище похоронен Това-батыр. Говорят, что когда Тажал[231] пророет гору и выйдет на наш свет, то Това-батыр встанет из земли и будет с ним воевать" [Мошков 1894: 65].
Имя предпоследнего хана, Ямгурчи, сохранилось в топонимике современного города: это Ямгурчеев мост через реку Кутум у главного городского базара Большие Исады, а также Ямгурчеева (Огурчеева) слобода за этим мостом[232]. Еще С. Г. Гмелин считал, что Ямгурчеев городок (слобода) — стан Ямгурчея, который он оставил при приближении московских войск [Гмелин 1777: 71].
В российской историографии существует точка зрения, согласно которой завоевание Астрахани не входило в планы Ивана IV, присоединение города произошло как бы случайно. "Таким образом покорение и удержание Астрахани было вначале делом интриг степных князьков, и хотя оно удовлетворяло тщеславию названием Царства, но не было и не могло тогда казаться нужным "Московии", занятой борьбою на Западе, с трудом удерживавшей бунтующую Казань, и особенно устрашаемой со стороны Крыма" [Соколов 1845: 44–45, 46]. Мнение о зависимости астраханских ханов от ногаев, Большой Орды, а также от ханов Казани и Крыма было очень распространено в российской и зарубежной историографии (см., например, [Соколов 1845: 44; Степанов 1970: 339]). Падение Астраханского государства часто объяснялось распадом Ногайской Орды и последовавшим переселением так называемых Малых ногаев со средней Волги: вакуум власти был немедленно заполнен донскими казаками [Kortepeter 1974: 27]. Роль города в судьбе ногаев ярко выражена в словах посла ногайского бека Уруса "Аллагула Омилдеша" в Стамбул, сказанных И. Судакову в 1587 г.: "…а меня Урус князь послал к турскому салтану, чтобы турской салтан на Уруса князя и на всех мурз не пенял, что учинилися в государя московского воли, чья будет Астрахань и Волга и Еик, — тово будут вся Ногайская Орда" [Судаков 1891: 62]. Как видим, завоевание Астрахани не случайность, а результат вполне продуманной, поэтапной политики Москвы.
Стремление Москвы овладеть землями Джучиева улуса и таким образом стать наследницей этого государства достигло своего апогея к середине XVI в. Взятие Казани в 1552 г. и подчинение Астрахани (в два этапа) не остановили московское правительство. На очереди стоял Крым [Курбский 1914: стб. 238–240; Кушева 1963: 196–198]. Проект царского правительства предусматривал смещение хана и замену его московским ставленником Янтемиром (сыном астраханского хана Дервиш-Али). Однако столкновение с Крымским ханством было чревато конфликтом с Турцией. Московская политика поддержания мира с султаном, проводившаяся с момента установления дипломатических отношений между двумя государствами, не изменилась и в 50-е годы. Турция следовала той же тактике. Две державы не вступали в открытые конфликты. В 1554 г. Иван официально отклоняет просьбу черкесских князей дать им помощь против султана, так как "турской салтан в миру с царем" [ПСРЛ 1906: 259]. После удачного набега на Крым А. Ф. Адашев освободил всех захваченных турок, потому что "с Турским государь в дружбе и воевати его не велел" [ПСРЛ 1906: 318]. Проект так называемой "антитурецкой" коалиции Московского государства и Литвы в 1555–1559 гг. [Флоря 1979: 71–83] в действительности не предполагал совместной борьбы с Османской империей (в документах, относящихся к попыткам Москвы сколотить этот блок, Турция не называется), а предусматривал наступление только на Крым. Вопрос возможного участия Турции в судьбе ханства в случае нападения на него московских и литовских сил в консультациях двух сторон был обойден.
