Присоединение Астрахани к Московскому государству в 1554–1556 гг. не означало окончательного закрепления в регионе царской власти. По мнению целого ряда историков, русские еще довольно долго не чувствовали себя хозяевами нижней Волги: под контролем Москвы находилась лишь узкая прибрежная полоса великой реки. Возможно, именно в этой неустойчивости, пограничного положения города во второй половине XVI в. следует искать причины активной Роли Астрахани в событиях Смуты, а также опасности возможного "отложения" (присоединения к Персии) города от Московского государства в начале XVII в. (см. [Вернадский 1939: 94, 116]). Тема отпадения "государства Астороханского" от Москвы сплошь и рядом звучит в исторических произведениях, повествующих о периоде Смуты [Памятники 1909: стб. 108].
Между прочим, в русских пословицах, записанных в XVII в., тема отдаленности Астрахани и опасности волжского пути еще очень сильна: "Ахтуба пуста, а без караула не гуляй", "Астрахан далече, а Сибирь и дале того", "Гулял млад в низ[234] по Волге, да набрел смерть близ не в долге" [Старинные 1899: 74, 77, 92].
В Крыму очень долго не могли смириться с завоеванием Казани и Астрахани. Москва фактически предложила выкуп за переход волжских ханств под свою юрисдикцию — надбавки к наибольшей, имевшей место ранее сумме поминок, и крымская сторона после длительного сопротивления согласилась на это [Фаизов 1994: 53].
Крымские ханы еще и в середине XVII в. были уверены в том, что ханства удастся отвоевать (или по крайней мере надеялись на это) [Soysal 1939: 35, 41, 56]. В пакте между Польшей и Крымом в 1654 г. специально оговаривалось, что в случае войны Крыма с Москвой, когда Крым с божьей помощью завоюет Эдждерхан, Казань, Терек и Туру, король не будет против этого (а также того, что все другие исламские земли, народы татарского и ногайского происхождения будут принадлежать крымским ханам) (см. [Inalcik 1986: 188–189]). Согласно турецкой рукописи, принадлежавшей Одесскому обществу истории и древностей, после завоевания Астрахани московскими войсками Девлет-Гирей "пошел и освободил этот город, но когда возвращался назад, предводительствуя 90 000 войском", на него напал "поселившийся в России и славный отважностью между неверными, выкрест из персидских армян Шир-Мердун, ошибочно называемый Шир-Медом"[235]. В ожесточенной битве хан победил врага и вернулся в Крым [Негри 1844: 384]. Возможно, что это свидетельство — отражение событий астраханского похода крымских и османских войск в 1569 г. Даже после поражения 1572 г. (Молодинская битва) Девлет-Гирей продолжал настаивать на своем требовании посадить царем на Казани и Астрахани Адиль-Гирея (его сына). В какой-то момент московская дипломатия согласилась на уступку Астрахани в обмен на обязательства Девлет-Гирея выступить на стороне Москвы в борьбе за Украину. При этом в Москве не строили иллюзий относительно действенности этих обязательств. Один из сановников в Крыму так говорил московскому дипломату: "…а хоти ныне князь великий и отдаст Казань и Асторохань, а и тем царя не утешит же. А ведь государь бусурманский хотя и правду даст, а князь великий ему Казань и Асторохань даст, царю и тогда воевати ж" (цит. по [Бурдей 1963: 50, 63–64]. В середине 70-х годов XVI в. Москва всерьез допускала возможность нового крымского похода на Астрахань и старалась заручиться поддержкой ногаев на этот случай [Посольская книга 2003: 40].
Османская дипломатия также вынашивала определенные планы относительно низовьев Волги — удобного стратегического плацдарма для удара по сефевидскому Ирану — заклятому врагу османов на востоке. Известный османско-крымский поход на Астрахань 1569 г. — лишь один из эпизодов политики султанов на Северном Кавказе и в Причерноморье. В начале 70-х годов в связи с московским походом Девлет-Гирея Селим II пытался решить астраханскую (и казанскую) проблему в пользу Крыма, однако никаких определенных шагов все же не было предпринято [Bennigsen 1967: 443; Lemercier-Quelquejay 1972: 556–558]. В конце мая 1593 г. один из крымских вельмож — приближенных хана, аталык Ямгурчи, сообщал московскому посланнику С. Безобразову о планах султана: "…одноконечно на зиму турской хочет итти к Терке и наряд весь у него готов в Кафе, а идти… ему на Ливну, да с Ливны поворотить к Астарахани и к Терке". Причиной готовившегося похода были грабительские набеги терских казаков [Безобразов 1892: 81]. Это сообщение — одно из последних свидетельств османской активности в астраханском направлении.
