– А как закончилась осада, Мадурер?
Мальчик пригласил отца присесть рядом с ним и начал рассказывать:
– Закончилась она довольно неожиданно. Да будет тебе известно, что предводитель нападавших, король Патай, после трёх лет осады заболел от нетерпения и вскоре умер. После его смерти смысла в осаде больше не было, и войска могли бы оставить город. Но дело в том, что теперь королём сделался принц Нулабей, сын Патая. Принц этот – помнишь, он посылал с голубем любовное послание принцессе? – теперь, став королём, ни за что не желал уходить, потому что тогда он потерял бы свою принцессу. Но остаться и не продолжать осаду тоже было нельзя, потому что генералам было бы нестерпимо обидно сидеть сложа руки. И что же тогда сделал Нулабей? Втайне от всех он встретился под грушевым деревом со своей любимой принцессой, которую звали Мутиха, и они договорились, что у них будет ребёнок. На следующий день принц, который был теперь королём, созвал генералов и говорит:
– Кто может помешать мне отказаться от трона?
– Никто, король Нулабей, но ведь нужен наследник!
– Наследник есть.
– Где же он?
– Во чреве своей матери, прекрасной, как майское солнце, принцессы Мутихи, моей избранницы. Он появится на свет через девять месяцев, и, как вы думаете, приятно будет ему родиться в городе, осаждённом его же собственным войском?
Таким образом, отец, генералы вынуждены были замолчать, и осада прекратилась.
– Хитрый ход, – улыбнулся Гануан. – И что, мальчик действительно родился? Или, может быть, это была девочка?
– Мальчик! Вон он, наверху! – показал Мадурер. – Видишь? На самой высокой башне города! Его зовут Накутад.
– Но он уже не маленький.
– Конечно, он родился десять лет назад. В руках у него подзорная труба, видишь? Это чтобы смотреть на звёзды.
– Вижу. Но где же звёзды?
Мадурер приложил палец к губам, словно собирался открыть какой-то секрет.
Скоро Сакумат напишет ночь, отец, – так же, как написал тогда над лугом, – взволнованно произнёс он. – Сейчас солнце уже начинает садиться. Потом мы постепенно напишем темноту, и в ней звёзды. Тогда маленький король сможет на них смотреть. Он сможет смотреть на них, сколько захочет, хоть до самого утра, потому что он король и никто не посмеет отправить его спать.
– Куда плывёт корабль, Сакумат? – слабым голосом спросил Мадурер.
Теперь он проводил большую часть дня на подушках, следя за работой художника. Новых кризисов не было, но силы к нему так и не вернулись. Наоборот, с какого-то момента они, казалось, пошли на убыль. День ото дня мальчик становился всё бледней и дышал с трудом.
– Помнишь, я спросил у тебя, куда едет повозка Тальи, Мадурер? – сказал художник. – Помнишь, что ты мне ответил?
– Я ответил: «Она едет очень далеко, Сакумат».
– Вот и корабль плывёт очень далеко.
– И всё-таки, Сакумат, ты тогда спросил: «Но она едет в сторону гор или в сторону равнины?»
– В море есть только горизонт, Мадурер.
– Значит, корабль плывёт к горизонту, – сказал мальчик. Он продолжал пристально разглядывать судно: слегка накренившись влево, оно шло, распустив розовые паруса, и было уже далеко в море.
– Какой горизонт видит теперь Мадурер?
– Должно быть, такой же, какой видим мы, – сказал Сакумат. – Море очень велико. У него много горизонтов.
– А что увидит Мадурер за самым последним горизонтом?
– Последнего горизонта нет, – сказал Сакумат. – Земля круглая, и горизонт никогда не кончается.
– Значит, когда «Тигриса» не будет, – я хочу сказать, когда мы его не будем видеть, – значит, тогда он просто будет продолжать путь по другую сторону горизонта, пока не вернётся обратно! – совсем негромко воскликнул мальчик.
– Конечно. В один прекрасный день эта линия снова станет его горизонтом. – И кистью, на которой ещё не высохла синяя краска, Сакумат указал на нетронутую линию моря, продолжавшуюся в другой части комнаты.
Обрадованный, Мадурер сделал небольшое усилие и подвинулся на подушках, чтобы лучше видеть эту удалённую часть моря.
– Правильно! – сказал он, напрягая голос. – Когда он совершит полный круг, то снова появится с той стороны! И снова будет маленькой точкой. Ты помнишь?
Сакумат положил кисть и сел рядом с мальчиком.
– Да. Но тогда нам придётся запастись терпением. Ведь точка может оказаться и другим кораблём. Не один же «Тигрис» плавает по морям вокруг света.
Они немного посмеялись и продолжали разглядывать свободный край моря.
– Конечно, «Тигрис» не один, – сказал Мадурер, – но даже если точка будет другим кораблём, то рано или поздно «Тигрис» всё равно появится.
– Верно, – подтвердил Сакумат, – кто же его остановит, «Тигриса»?
Мальчик снова повернулся к той стене, где корабль, теперь уже совсем маленький, двигался к первому горизонту.
– Я бы хотел, чтобы это было поскорей, – сказал он. – Чтобы он поспешил и… чтобы скорей нашёл свои горизонты.
Сакумат посмотрел на него.
– Прекрасно ты сказал, Мадурер.
– А что я сказал?
– Что «Тигрис» идёт искать свои горизонты. Так мог бы сказать поэт.
– Так что же, значит, я поэт, Сакумат?
Мадурер засмеялся. Потом повернулся и с беспокойством посмотрел на друга.