Рино никогда не интересовался подробностями этой истории, но кое-что слышал даже он. Отто Барретт работал на боевых курсах, созданных специально для кочевников. Вроде как кто-то из его родни принял участие в эксперименте – то ли племянник, то ли младший брат… В любом случае, Отто выступал резко против этого, однако в итоге стал единственным членом семьи, не бросившим мутанта. Барретт и его жена Амина усыновили столько кочевников, сколько было позволено законом. Они завершили образование и воспитание своих детей и стали работать на станциях как полноценная боевая группа. Причем Отто и Амина, оставшиеся людьми, больше не возвращались на Землю из солидарности со своими воспитанниками.
И вот именно эта семейка стала полицией «Виа Ферраты». Рино изначально не слишком нравился такой подход: разве это не прямой путь к коррупции? Или не считается? Хотя настоящего гнева Рино не чувствовал, он редко тратил силы на трудности, которые не касались непосредственно его. А как это могло его коснуться? Свои проблемы он решал сам и помощи у полиции просить не планировал. О том, что однажды он окажется за решеткой, и речи идти не могло, он же Рино де Бернарди, его половина федерации обожает!
Но сейчас это было не важно. Он валялся на жесткой койке по одну сторону энергетической решетки. По другую то и дело проходили кочевники, бросавшие на него звериные взгляды. И что будет дальше – Рино пока не представлял.
Утешало лишь то, что кочевники все это время не проявляли к нему особого интереса. Когда он пытался доказать свою невиновность, они еще порыкивали на него. Но когда он смирился с заточением, они будто забыли о нем. Их раздражал даже не Рино, а то, что им теперь приходилось дежурить в тюрьме. Они развлекались, как могли: то поединки устраивали, то по потолку ползали. Глядя на их развлечения, Рино и не желал познакомиться с ними поближе.
При этом ничего похожего на страх он не испытывал. Злость – да, обиду – да, чувство несправедливости – тоже да. А страх… Нет, ни разу. Рино не забывал: тот, кто его подставил, все еще на свободе, и со станции он никуда не денется. Просто пилоту казалось, что уж сюда-то настоящий преступник не доберется, потому что это территория кочевников, кто способен противостоять им?
Однако один вариант все же нашелся.
Со стороны коридора послышался странный шум, вроде как не несущий угрозы, но мгновенно заставивший кочевников насторожиться. Их реакцию несложно было угадать – они ничего не скрывали. Сначала замерли, потом напряглись, резко развернувшись в сторону двери, и в этот миг охотничьих псов они напоминали куда больше, чем людей.
Рино это не понравилось. Он поднялся с койки и подошел к решетке, близко, но не вплотную, получить разряд тока ему не хотелось.
– Эй! – позвал он. – Что происходит?
Сегодня в тюрьме дежурили двое кочевников, мужчина и женщина. Их имен он не помнил, да и не спрашивал, ему было не интересно. Кочевники с ним тоже не общались, но если изначально это было не нужно Рино, то теперь начинало напрягать.
Они его снова проигнорировали. Рино пытался понять, что вообще может произойти – на станции, где нет посторонних, с кочевниками, которые представляют тут самую влиятельную силу… Все в порядке, все под контролем, это какая-то ошибка…
Однако ошибки не было. На кочевников напали сразу же, как только открылась дверь. Рино следовало догадаться, кто это будет – вариант ведь был всего один с самого начала.
Роботы. Кто-то активировал хранившихся на складе боевых дронов, причем не АЗУ, которые были кочевникам прекрасно знакомы и не так уж опасны. Нет, кто-то добрался до «Эдоксов» – роботов военного назначения. Это были великолепные машины, элитные, способные и на ближний, и на дальний бой. Рино в этом не сомневался, потому что очень часто «Эдоксов» устанавливали на истребители, он с ними не раз работал.
Но ведь все на станции понимали угрозу, исходящую от такого оружия! «Эдоксы» хранились на отдельном складе с дополнительной системой защиты. Код-пароль был только у офицеров, а они не стали бы использовать оружие без причины. Но кому это доказывать, если роботы уже здесь, вливаются в дверь сияющим металлическим потоком?
Если бы Рино охраняли обычные люди, от них за пару секунд остались бы лишь кровавые ошметки. Но кочевники сориентировались мгновенно, они укрылись за металлической плитой, обычно служившей регистрационной стойкой, они сразу же начали стрелять в ответ и даже активировали парочку АЗУ, дежуривших в тюрьме. Барретты продемонстрировали миру, что Отто гордился своими воспитанниками не зря.
Однако для Рино во всей этой ситуации таился грандиозный подвох: кочевники даже не думали защищать его. Их цель была проста: спасти собственные шкуры, они укрылись дальше по коридору и в сторону заключенного не смотрели.
А он остался один, без защиты, без укрытия – энергетическая решетка выстрелы не останавливала. Рино был жив лишь потому, что «Эдоксы» не обращали на него внимания. Но вынужденная беспомощность бесила его, он пытался придумать, что вообще можно сделать в такой ситуации – и не мог.
