После празднования, начавшегося столь великолепно и закончившегося досадой и замешательством, Сташинский продолжал прилагать усилия, чтобы получить официальное разрешение на женитьбу. Когда его принял Александр Шелепин, бывший в то время председателем КГБ, чтобы поздравить с успешным выполнением задания и вручить награду, Сташинский снова коснулся этой темы. Шелепин был против его женитьбы, обратив его внимание на то, что если ему нужна спутница в жизни, то он может подыскать себе подходящую невесту из числа сотрудниц секретной службы. Поскольку же Сташинский продолжал упорствовать, ему разрешили вернуться в Восточный Берлин. Он должен был сказать Инге Поль, что сотрудничает с советской секретной службой, но не более, и привезти ее в Москву.
В рождественский сочельник он рассказал девушке, чем занимается, намекнул на выполняемые им задания и признался, что Иосиф Леман – его псевдоним. Она была перепугана и растеряна и завела речь о скорейшей свадьбе и переезде на Запад. Сташинский не захотел даже разговаривать о бегстве, завив, что должен переговорить со своим руководством. В конце концов они договорились, что объявят о помолвке и что она будет делать все, что от нее требуется.
Впервые за всю свою карьеру Сташинский почувствовал, что руководство ему не особо доверяет. К этому добавились сомнения и даже страх. Сташинский приехал в Москву вместе с Ингой, они выдавали себя за супружескую пару Крыловых. Их принял один из руководителей КГБ – Аркадий Андреевич и поселил в гостинице «Украина». Когда между ним и регистратором гостиницы зашел спор о заказанном номере, у Сташинского появилось подозрение, что там установлены подслушивающие устройства. Поэтому он стал осторожно притормаживать критику Инги в отношении жизни в Москве, не объясняя ей причин.
Попытка Аркадия Андреевича показать Инге жизнь в России с наилучшей стороны провалилась. Она замкнулась в себе, настаивая на желании вернуться домой. 9 марта 1960 года ей и Богдану сообщили, что они могут возвратиться в Восточный Берлин и обручиться. С условием, что в скором времени возвратятся в Москву, поскольку Сташинский рассматривался как кандидат на прохождение дополнительного курса обучения. Но КГБ попал в затруднительное положение со своим чемпионом политического убийства. Он рассматривался как перспективный агент, увольнять со службы его еще не собирались, но и не хотели, чтобы он бездельничал. Давая разрешение на его женитьбу, руководство считало, что Инга Поль окажется довольна своей жизнью и без труда приживется в России.
23 марта Инга Поль и Сташинский (как Иосиф Леман) обручились в Восточном Берлине. В мае чета возвратилась в Москву и поселилась в меблированной однокомнатной квартире в ведомственном доме КГБ. Сташинский стал посещать курсы переподготовки. Из-за его женитьбы план его командировки в англоговорящую страну отпал, и его обучали обычаям, поведению и разговорной речи разных районов Западной Германии.
Инга посещала занятия по немецкому языку, но отклонила все попытки включить ее в изучение аспектов шпионской программы. Ее поведение достигло критической точки. Она стал говорить со Сташинским открыто о необходимости разрыва с КГБ и бегства на Запад. И его отношения с руководством секретной службы тоже заметно ухудшилось. К тому же он заметил, что его почту перехватывают и вскрывают, а их маленькая квартирка напичкана подслушивающими устройствами. Сташинский гневно пожаловался на это своему непосредственному руководителю, который тут же извинился и сказал, что квартира раньше предназначалась для других целей. Вскоре после этого инцидента курс его обучения прервался. Ему объяснили, что инструктор спешно выехал в служебную командировку, но занятия скоро возобновятся. Однако были прерваны занятия не только по спецподготовке, но и по немецкому языку и по вопросам политики. Сташинского призвали набраться терпения.
В сентябре 1960 года он проинформировал руководство, что его жена беременна. Ему посоветовали – пусть сделает аборт. Сташинский в своих показаниях утверждал, что уже тогда стал понимать: такое отношение к его личной жизни, прослушивание квартиры, перехват его почты и все остальное означали, что он стал простым инструментом в руках своего руководства и к тому же бесполезным. Инга, которую возмутило предложение об аборте, снова и снова говорила о необходимости вернуться в Берлин: Москва не проявляет к ним, как людям, ни какого интереса. Наконец 3 декабря 1960 года Сташинского вызвали к генералу Владимиру Яковлевичу (фамилия его, как и фамилия Аркадия Андреевича, ему была неизвестна).
