Первая жертва Сташинского – Ребет – был высокоидеологизированной и сильной в духовном плане личностью, крупным антисоветским пропагандистом и известным украинским литератором. Шпионскому советскому Центру было известно, что он работал в двух украинских организациях в Мюнхене. Ребет был энергичным человеком среднего роста, крепкого телосложения, ходил быстро, носил очки, голову брил наголо и потому, наверное, носил обычно берет.
Вторая жертва – Бандера – был человеком совершенно иного типа. Его звали «хитрой лисой», и вот уже лет пять, как он старался по возможности не попадаться на глаза посторонним лицам. Бандера считался героем украинского Сопротивления, чуть ли не Лениным в ссылке, и имел связи с различными западными секретными службами. Действия свои он проводил твердой рукой, не был слишком щепетильным, применяя апробированную большевистскую тактику царских времен. В хаотическом послевоенном Мюнхене он скрывался в своеобразном «бункере». Беженцев, которые утверждали о своей принадлежности к подпольному движению, подвергали там тщательной проверке, некоторых даже расстреливали, если возникало подозрение, что они – русские агенты. У Сташинского не было почти никакой информации о жизни Бандеры в Мюнхене. Он знал только, что Бандера ездил на «опеле», иногда по воскресеньям посещал украинскую эмигрантскую церковь, имел прозвище Поппель и регулярно навещал свою любовницу.
Руководители Сташинского посчитали, что от Лемана можно было уже отказаться – в особенности в Мюнхене, куда он наведывался довольно часто. Так что он назывался теперь Зигфридом Дрегером (такой человек существовал реально и жил в Эссене). Выполняя задание по Бандере, Сташинский стал Хансом Иоахимом Будейтом из Дортмунда. Сташинский ездил накоротке в Эссен и Дортмунд, чтобы ознакомиться с условиями жизни этих реальных людей, под личинами которых должен был выступать (они об этом, конечно, ничего не знали).
Под именем Дрегера Сташинский прилетел в Мюнхен самолетом и снял номер в гостинице, расположенной неподалеку от одного из эмигрантских учреждений, где работал Ребет. Походив несколько дней вокруг того здания, он увидел как-то из окна своего гостиничного номера мужчину, похожего по описаниям на Ребета. Уже через несколько часов он следовал по улицам города за этим человеком, который направлялся в редакцию украинской эмигрантской газеты «Захидна Украина», находившейся на площади Карлсплац. Чтобы изучить маршруты передвижений Ребета и его маневры, Сташинский ходил за ним несколько дней. Однажды после обеда он даже сел вместе с ним в трамвай. На следующей же остановке вышел, чтобы Ребет случайно не запомнил его внешность. Сташинский изучил дом, в котором Ребет снимал квартиру, входя в него через незапертую заднюю дверь. В конце концов Сташинский пришел к выводу, что наиболее подходящим местом для убийства является все же здание, в котором располагалась редакция газеты, – старый кирпичный дом, пристроенный к бывшим средневековым городским воротам.
После этого он уведомил свое начальство, что готов к выполнению задания. Из Москвы в Карлсхорст прибыл оружейный эксперт, привезший с собой оружие, нисколько не напоминавшее традиционный пистолет. Это был цилиндр из легкого металла, весивший около двухсот граммов, с диаметром в три четверти сантиметра и длиной несколько более шести сантиметров. «Патроном» у него являлся жидкий яд, находившийся в герметично запаянной пластиковой ампуле. Яд не имел ни цвета, ни запаха. При «выстреле» из цилиндра вылетала тонкая струйка жидкости. Оружие это не перезаряжалось и подлежало после использования уничтожению.
Для достижения максимального эффекта необходимо было, как наставляли московские специалисты, выстрелить прямо в лицо жертвы, чтобы она вдохнула яд. В основном же целиться надлежало в грудь, поскольку пары жидкой струи быстро поднимаются вверх. Расстояние до жертвы не должно было превышать сорока пяти сантиметров, но Сташинскому рекомендовали подобраться как можно ближе. Ядовитые газы попадали в организм при вдыхании – происходило нечто вроде ингаляции, в результате чего артерии, подводящие кровь к мозгу, моментально парализовывались, вызывая своеобразный тромбоз. Смерть жертвы должна была наступить через 90 секунд. При этом яд моментально улетучивается, не оставляя никаких следов на случай возможного вскрытия трупа (состав яда Сташинскому был неизвестен). Оружие рекомендовалось носить завернутым в газетную бумагу и применять лучше всего, когда жертва будет подниматься навстречу по лестнице. Это позволит выстрелить жертве прямо в лицо и спокойно, как ни в чем не бывало продолжить спуск по лестнице.
