пилотирования, тактического мастерства. Вести бой на малой высоте очень сложно. Того и смотри, врежешься в землю. У нас был случай, когда один молодой летчик едва не погиб по этой причине. В бою
с вражеским истребителем, увлекшись атакой, он вывел свой ЯК у самой земли.
В целом же летчики и в этих сложных условиях образцово выполняли задания командования. [155]
Помнится, в середине января старшему лейтенанту Ветрову дали приказ возглавить шестерку ЯК-9 и
сопровождать штурмовиков. Вылетели они при ясной погоде. Видимость отличная. ИЛы хорошо
поработали в районе Витебска.
В тот день я находился на связи и слышал доклады летчиков. Все шло хорошо. По расчету времени
самолеты должны лечь на обратный курс.
И тут, откуда ни возьмись, поднялся западный ветер, запуржило. Сиявшее солнце скрылось в
набежавших тучах. Повалил снег. Видимость сразу упала до 1—2 километров. Откровенно говоря, я
волновался за летчиков. Как они справятся с полетом в таких условиях? Еще сложнее посадка.
Запрашиваю Ветрова:
— Идем домой. Видимости нет, — слышу в ответ. Позднее Ветров рассказывал:
— Приказал своим орлам сомкнуть строй до видимости соседа и строго выдерживать курс. Так и
дотопали вслепую вместе с ИЛами до аэродрома
Посадка была действительно трудной. Кто летал, тот представляет ее себе. Истребители, как привидения, появлялись из снежной пелены и тут же плюхались на полосу. Все сели благополучно.
И в январе бывает жарко
Утро 8 января 1944 года выдалось погожим. Восточный ветер разогнал облака, висевшие с вечера над
соснами. В образовавшиеся разрывы временами пробивались солнечные лучи, и тогда снег начинал
сверкать тысячами ярких точек, слепил глаза. Отчетливо стали видны три могучих сосны, которые
находились в трех километрах от взлетно-посадочной полосы.
А вообще январь, как впрочем и февраль, не баловал нас летной погодой. Обычно стояла низкая
облачность, доходившая порой до 50 метров, часто проносились снежные заряды, видимости почти не
было.
В такие дни на аэродроме стояла тишина. Лишь изредка в морозном воздухе раздавался рев авиационного
мотора. Это механики опробовали двигатели, готовили боевые машины к полетам.
Откровенно говоря, авиационные специалисты радовались [156] плохой погоде. Она давала возможность
не спеша проверить все узлы и агрегаты, отремонтировать поврежденные самолеты, отдохнуть по-
человечески. Когда идут интенсивные полеты, механикам не до сна: заправляют самолеты горючим, снаряжают боекомплект, латают пробоины, меняют поврежденные детали. Ведь истребитель всегда
должен быть готов к вылету. Поэтому приходилось работать и ночью.
Но стоило чуть распогодиться, как аэродром тут же оживал. Один за другим поднимались в воздух
истребители и брали курс к фронту. Они улетали на разведку, патрулировали над полем боя, прикрывали
штурмовиков. В небе гремели тогда пулеметные и пушечные очереди, горящими факелами падали
сбитые самолеты.
Напряженными оказались 4 и 6 января. В эти два дня полк совершил 56 боевых вылетов, провел
несколько воздушных боев. Особенно отличились старший лейтенант А. Попов, который сбил два
вражеских самолета, и лейтенант А. Кулиев, записавший на свой боевой счет еще одного «фоккера».
После завтрака, как обычно, я зашел на командный пункт. В землянке находился лишь подполковник М.
Зворыгин. Он разговаривал по телефону:
— Все понял. Пошлем четверку.
— Кто пойдет ведущим?
Командир повернулся, посмотрел в мою сторону.
— Ведущим пойдет Кубарев.
Положив трубку полевого телефона на зеленый ящик аппарата, Михаил Никифорович обратился ко мне:
— Юго-западнее Витебска обнаружена фашистская танковая колонна. Штурмовикам приказано ударить
по этим танкам, ну, а нам — прикрывать их.
С минуту он помолчал, обдумывая что-то про себя, а потом сказал:
— Возьми поопытней летчиков. Задание сложное. Да и погода ненароком испортится. Синоптик и тот не
гарантирует.
Уточнив маршрут полета, позывные, время встречи со штурмовиками, я тут же вышел из землянки.
Летчики уже пришли из столовой и, собравшись в кружок, курили, перебрасывались шуточками. Едва за
мной [157] захлопнулась тяжелая дверь, как Хитров встретил меня вопросом:
— Ну как, полетим?
Я смотрел на летчиков и прикидывал в уме, кого взять на задание. Ведомым пойдет, конечно, Хитров. Мы
давно с ним летаем вместе, понимали друг друга с полуслова. А кого взять ведущим второй пары?
Вот стоит Слава Павлов. Одетый в меховой комбинезон, он походил на медведя: такой же крупный и
неповоротливый. Но в воздухе проворнее его не было, обладает исключительным хладнокровием, отлично пилотирует самолет, бьет без промаха. Рядом с ним Алексей Самохвалов — командир третьей
эскадрильи, тоже отличный летчик. Но по характеру — прямая противоположность Павлову: вспыльчив, невыдержан. Адиль Кулиев, Андрей Попов, Александр Килоберидзе, Иван Несвяченный — все
прекрасные летчики, с каждым можно идти на любое задание. Они стояли и выжидающе смотрели на
меня.
— Полетим, — нарушая затянувшееся молчание проговорил я. — Приказано четверкой сопровождать
«горбатых». Со мной пойдут Павлов, Несвяченный и Хитров.
