Вынесенный ему смертный приговор, а также требование Турции об экстрадиции его из Германии не затронули Энвера.
Веймарская республика приняла Энвера и его друзей.
Вместе с Талаатом, Джемалем и другими видными юнионистами Энвер много разъезжал, располагая значительными финансовыми средствами и полной свободой.
Более того, все они очень надеялись на то, что смогут проявить себя в новой Германии.
Весной 1919 года турецкие студенты создали движение «Куртулуш» («Спасение»), в национальном движении они увидели «появление солнца и предвестник освобождения от империализма».
Энвер же нашел свое «солнце» в Берлине, и этим солцем для него стал сидевший вместе с Талаатом в тюрьме Карл Радек.
Будущий секретарь Коминтерна обсуждал с ним союз между исламом и большевиками, помощь турецким националистам, поездку в Москву и даже встречу с Лениным.
Счастливый от мысли снова вершить историю, Энвер написал Джемалю, что «готов стать социалистом при условии адаптации его к религиозным доктринам, определяющим внутреннюю жизнь мусульманских стран».
Выслушав Роулинсона, Кемаль спокойно ответило:
— Энвер мне писал, но я отказался от какого бы то ни было сотрудничества с ним, а если бы он приехал в Эрзурум, я бы его арестовал…
И не сложно себе представить те чувства, какие испытывал Кемалем при чтении письма Энвера с изложением его нового мусульмано-социалистического увлечения.
Через две недели после донесения Роулинсона высокопоставленный сотрудник министерства иностранных дел записал: «Недавно мне описали Кемаля как турецкого Ленина, но отличающегося большим практицизмом, и похожим на Энвера по способности заражать энтузиазмом свои войска, но гораздо более умным».
Прагматизм, обаяние, незаурядный ум — вот оружие Кемаля, «простого рыцаря».
Несмотря на враждебное отношение к Энверу, дядю Энвера — Халиля, бежавшего из стамбульской тюрьмы, куда он был брошен союзниками по обвинению в жестокой расправе с армянами и военнопленными, Кемаль не тронул.
Участник военных операций на Кавказе в годы Первой мировой войны, Халиль-паша хорошо знал Кавказ и своего прежнего сослуживца Карабекира.
Именно тот рекомендовал Кемалю использовать этого генерала в качестве неофициального представителя анкарской власти в Баку.
Сам Кемаль считал Халиля такой же посредственностью, как и многие другие «жалкие типы» Эрзурума.
Но он хорошо знал азербайджанцев, и Кемаль соглоасился.
— Ваша главная задача, — инструктировал он его, — объяснить правительству Азербайджана нашу позицию, чтобы предотвратить оккупацию Азербайджана Россией…
Конечно, эта была неразрешимая задача, поскольку и Кемаль, и Карабекир были убеждены, что «Россия не может существовать без Баку», так как «нефть, мазут были жизненно необходимы для промышленности и флота России».
Именно поэтому Кемаль попросил Халиля вступить в контакт с большевиками:
— В 1918 году, — сказал он, — вы руководили операциями нашей армии на Кавказе и познакомились с большевиками. Поэтому вы можете оказать нам неоценимую услугу. Вы поможете нам выяснить ситуацию на востоке и наладить контакты с большевиками…
В сентябре 1919 года Халиль-паша отправился в Баку вместе с доктором Фуадом Сабитом с одним из лидеров «Каракола» Бахой Саитом.
Они создали в Баку турецкую коммунистическую ячейку и при первом же удобном случае демонстрировали большевикам свои коммунистические настроения.
И, как мы увидим дальше, Халиль — паша оправдает надежды Кемаля…
Эрзерумский конгресс завершился 6 августа.
Он еще раз подтвердил то, что главной задачей является защита родины и ее национальных интересов и о то, что ни о каком протекторате и привилегиях для «христианских элементов» не могло быть и речи.
Конгресс подтвердил превосходство нации, вставшей на защиту родины с помощью «национальных сил», и «национального конгресса», призванного преодолеть недееспособность османского правительства.
Главным результатом работы Конгресса явилось создание «Представительного комитета» во главе с Кемалем, который получил полномочия создать, в случае необходимости, временное правительство.
По сути дела Представительный комитет и был первым временным правительством новой Турции.
В своей заключительной речи, эмоциональной зовущей к борьбе, Кемаль пожелал долгой жизни нации, родине и государству.
Не забыл он отметить и историческую важность закончившегося конгресса.
Кемалю понадобилось два дня, чтобы напечатать в виде брошюры обращение, принятое конгрессом в Эрзуруме.
Все принципиальные решения конгресса были распространены во всех деревнях Восточной Анатолии от Эрзурума до Мерсифона, на запад от Амасьи.
Конечно, до полного единства было далеко.
Так, делегаты Трабзона, предложили заменить армию милицией, что вызвало гнев Карабекира.
Другие хотели отдать приоритет армии, и только ей.
Кемаль не хотел ни того, ни другого.
Он понимал, что родина не может быть спасена только армией или только гражданскими лицами из Ассоциации защиты прав, для этого необходимо объединить всё население, и, в первую очередь крестьян.
