Солдаты и крестьяне, производящие хлеб и продовольствие для снабжения армии, — вот два самых главных слагаемых победы национального движения.
Кемаль направил в деревни офицеров, которые говорили крестьянам:
— Продавайте ваше имущество, покупайте оружие, в любом случае при союзниках вы потеряете всё…
Крестьяне, уставшие от непрерывных войн и грабежей, не всегда с энтузиазмом встречали посланцев Кемаля.
Родина, нация — эти пока еще отвелченные понятия были слишком далеки от их повседневных забот. крестьян.
Мир крестьян — это мифический султан, это Аллах и Пророк, это греки, армяне, курды, а также жандармы и землевладельцы.
Это повседневный тяжелый труд, урожай, засуха, дожди и налоги.
Нужно было мобилизовать крестьян, не вызвав беспокойства крупных землевладельцев, которые могли лишить Кемаля той финансовой поддержки, в которой он нуждался.
Именно они определяли политику в восточных провинциях.
После нескольких своих выступлений, Кемаль понял, что ему следует беседовать с кретстьянами, используя более привычные для них понятия.
— Аллах, — говорил он, сотворил на земле столько благ и столько прекрасных вещей для того, чтобы люди пользовались и наслаждались ими. А дабы они получили как можно больше этих благ и даров природы, Аллах наделил человека разумом. И именно этот разум должен указать вам тот единственный путь, который приведет вас к достойной жизни…
Подобные речи действовали, и Кемаль чувствовал, как растет внимание к нему его неграмотной аудитории.
«Не я должен, — писал он всего два года назад в дневнике, — уподобляться людям, это они должны стать такими, как я».
Но, увы, до этого времени было еще далеко, и пока еще Кемаль был вынужден подстраиваться под людей, какими бы темными они не были.
Как это было ни печально для Кемаля, его агитация вызвала бурное недовольство многих землевладельцев.
«Землевладельцы, — писал английский капитан Слайд в конце июля, — считают, что единственное решение — немедленно отозвать главарей националистов.
Если это будет сделано, то они смогут контролировать крестьян и приостановить движение.
Но в настоящее время они не решаются ничего предпринимать, так как опасаются за собственную безопасность».
Французские спецслужбы в донесении от 10 августа 1919 года по поводу развития националистического движения отмечали, что «обязанность оказывать финансовую поддержку снижает патриотический пыл состоятельных граждан».
Не вызывал у Кемаля особого восторга и состав Комитета, избранного конгрессом.
Наряду с Рауфом и бывшим мэром Бейрута, Бекиром Сами, в состав комитета вошли четыре «региональных» депутата, ничем не обязанных Кемалю, и еще два влиятельных человека.
Один из них был шейхом крупного братства Накшбенди, другой — главой курдского племени.
Восемь лет спустя Кемаль назовет их «жалкими типами, лишенными какого бы то ни было политического или военного опыта и каких-либо способностей в этих областях».
Но тогда, в Эрзуруме, ему было не до оскорблений.
Более того, порою Кемаль заискивал перед ними, поскольку не мог обойтись без курдов, с которыми активно работали англичане, обещая им независимый Курдистан.
Нуждался он и в руководителях братств и других сект, столпов народной религии, которые могли повести за собой народ как против официальной религии Стамбула или, так и за ее поддержку.
И все же Кемаль был доволен.
Первый и очень важный шаг к единению всех патриотических сил был им сделан, и, благодаря этому шагу, он обрел политическое равновесие.
Коненчо, в своих мечтах он шел дальше.
Несмотря на всю свою важность, Конгресс восточных провинций был всего лишь необходимым этапом для инициации национального движения, для подчинения его своему влиянию.
Главной же его целью был созыв Национального конгресс в Сивасе, от которого Кемаль «ожидал многого».
И был прав, посольку для спасения родины одной Восточной Анатолии было мало.
Амбиции Кемаля состояли в том, чтобы, как образно сформулировал турецкий историк Зафер Тюная, «заставить все существующие ручейки течь в одно озеро».
Для этого необходимо было созвать Национальный конгресс и опровергнуть мнение французского командующего войсками союзников Франше д'Эсперея о том, что национальные движения в Восточной и Западной Анатолии связаны, но преследуют разные цели.
В Стамбуле пристально наблюдали за тем, что происходило в Эрзуруме.
В ответ на обвинение правительства в предательстве, Стамбул назвал участников конгресса грабителями и юнионистами.
«Микробы „Единения и прогресса“ намного опаснее бацилл ужасного туберкулеза», — писала газета «Алемдар» («Знаменосец»), цитируя оскорбительное высказывание великого визиря.
Великий визирь, решивший искоренить «Единение и прогресс», был уверен, что Кемаль представляет светскую власть юнионизма, возродившегося в результате событий в Измире.
Активное участие юнионистов в рядах националистов заставило его утверждать об идентичности «Единения и прогресса» и национального движения.
