Подавали чай, кофе и печенье, алкоголя не было.
Перед турками стояла важная задача: убедить американца в том, что восточные провинции — турецкие, что Анатолию нельзя расчленять и что анатолийское движение носит чисто националистический характер.
Беседа Кемаля с Харбордом длилась два с половиной часа.
— Что вы будете делать, — спросил Харборд, — если потерпите поражение?
Ответ был типично кемалевским:
— Поражение невозможно: если мы не добьемся успеха, то наша нация погибнет!
Через два дня после встречи Кемаль направил Харборду письмо.
Им руководило желание оставить письменное свидетельство своих заверений, предназначенное не только для Харборда, но и для американских парламентариев.
В нем Кемаль доказывал, что их движение не имеет ничего общего с большевизмом.
«Эта доктрина, — писал он, — не имеет никакого шанса в нашей стране, учитывая нашу религию; наши традиции и наше социальное устройство воспрепятствуют ее распространению у нас.
В Турции нет ни капиталистов, ни миллионов рабочих.
У нас более нет серьезных проблем в сельском хозяйстве.
С точки зрения социальной жизни наши религиозные принципы избавляют нас от принятия большевизма.
Турецкая нация даже готова бороться с ним в случае необходимости».
Конечно, Кемаль, несколько преувеличивал, но сделал это настолько тонко, что произвел сильное впечатление на Харборда.
— Он легко формулирует свои мысли, — заметил тот. — Он, как личность, доминирует над своим окружением. На меня произвел впечатление искренний патриотизм Кемаля и его соратников. Он — настоящий лидер…
После Сиваса и Эрзурума, где Карабекир устроил ему пышный прием, Харборд отправился в Армению, затем в Азербайджан и Грузию.
16 октября он представил свой отчет американскому сенату.
Результаты деятельности Харборда миссии были изложены в докладе «Условия Ближнего Востока», представленном президенту США в октябре 1919 года.
В докладе выдвигалась идея получения США «единого мандата» на Армению, Закавказье, Анатолию, Киликию, Константинополь с проливами и сопредельные территории Малой Азии.
Без всех этих территорий, отмечалось в докладе, принятие США мандата на Армению не имело смысла, т. к. расходы будут неприемлемы, а закон и порядок не будут обеспечены.
«При всех реформах, проводимых Турцией, — говорилось в докладе, — не было случая ни в Европе, ни в Азии, ни в Африке, чтобы господство Турции не приводило бы к снижению процветания нации данной страны…»
Харборд полагал, что «Армянский вопрос не может быть разрешен без разрешения следующих вопросов: 1. Как поступить с Турцией? 2. Что собирается делать Россия?»
В докладе указывалось, что «русская Армения» (Восточная Армения) проголосовала бы за предоставление мандата именно России, если бы «эта держава восстановилась».
Миссия предлагала ввести на подмандатную территорию американские войска — до создания сильной местной власти и жандармерии.
Число войск, необходимых мандатной державе, определялось до 200 тыс. человек, а на 1919 — в пределах 2 дивизий (59 тыс. человек).
Общий вывод доклада сводился к тому, что США являются именно тем государством, которое может принять мандат.
Но все это будет потом, а пока на вопрос Кемаля, что он сам думает о мандате на Армению, генерал только развел руками.
— Я только в начале пути, — сказал он. — Могу сказать только одно: вопрос это непростой, и его решение зависит не столько от политики, сколько от стоимости всего этого предприятия…
Это Кемаль знал и без американца.
Да и не забивал он себе голову подобными «непростыми» вопросами.
Главным для него было выяснить отношение американцев к его движению.
Однако Харборд и здесь ограничился общими фразами.
Да и что мог знать простой генерал о той высокой политике, которая вершилась за стенами Белого дома?
Как только американец уехал, Кемаль забыл о нем.
У него и без него забот хватало.
Обеспокоенный усилением националистов великий везирь снова попросил Союзников направить в Анатолию две тысячи солдат, и те снова отказали.
— Такая незначительная сила, — объяснил адмирал Калтроп, — не сможет контролировать ситуацию, а посылка значительной военной силы только спровоцирует еще большую активность и без того возбужденного населения.
Прекрасно понимая, что без подавления националистов емиу не удержаться у власти, Ферит-паша подал в отставку.
Дабы не нагнетать и без того взрывоопасную обстановку, султан охотно принял ее 4 октября и назначил великим визирем Али Ризу-пашу.
Во время Балканских войн тот был главнокомандующим европейскими армиями Османской империи, но боевые действия кончились прежде, чем он приступил к своим обязанностям.
Али Риза не был в почёте у партии «Единение и прогресс», а потому во время Первой мировой войны политической карьеры не сделал.
Довольный Кемаль принимал первые поздравления.
И ему было чему радоваться!
Всего за четыре месяца он сумел создать и возглавить свое собственное правительство, сбросить неугодного ему премьера и стать общепризнанным национальным лидером.
О своем отношении к смене великого везиря Кемаль сообщил нации в своем циркуляре.
