Его постоянно перебивали, а бывший председатель Трибунала независимости, не скрывая своего презрения, спросил присутствующих:
— Кого предпочитаете вы? Исмета, который подписал перемирие в Муданье, или того, кто подписал Мудросское перемирие?
При упоминании Мудроса он поморщился.
Это был его вечный позор, и ему уже никогда не избавиться от него.
Несмотря ни на что, он так и останется предателем в глазах всех этих людей.
Особенно сейчас, когда все они стояли по другую сторону баррикад.
Когда Али Фетхи пожаловался на открытую дискриминацию, Кемаль с нескрываемой насмешкой взглянул на него.
— А вы бы хотели того, чтобы Народная партия прекратила свое существование и мы опять остались с одной партией?
Все понявшему Али Фетхи не осталось ничего другого, как только заявить о «невозможности вести борьбу против самого Гази» и роспуске своей партии и снова отправиться за границу.
17 ноября Фетхи написал Кемалю:
«Как основатель партии, я считаю невозможным поддерживать политическую организацию, находящуюся в подобной ситуации…»
Да что там Али Фетхи!
Сам Кемаль считал себя проигравшим.
— А знаешь ли ты, кто на самом деле выиграл выборы? — просил он одного из приятелей.
— Мы, конечно! — удивленно ответил тот.
— Нет, — покачал головой Кемаль. — Выборы выиграла партия администраци. Партия губернаторов, супрефектов, чиновников, полиции, жандармерии…
И это было на самом деле так.
Крепко державшиеся за власть защитники порядка легко победили разношерстную коалицию бедных крестьян, страдающих от дополнительных налогов, коммерсантов, терпящих убытки из-за безработицы в портах, вызванной мировым экономическим кризисом, и новой торговой политики Исмета, и других недовольных действиями правительства.
И выиграли они не только у слабого Фетхи, но и него самого Кемаля.
— Тактика, — считал он, — при которой наиболее влиятельные представители какой-либо политической группы, сорганизовавшиеся в парламенте, осуществляют в палате депутатов постоянный контроль, каковы бы ни были состав и структура кабинета, характер и значение его членов, — это тактика не может считаться наиболее существенным условием успеха и линией поведения, от которой не должно отклоняться…
Но как только он попытался отступить от этой тактики, как сразу же столкнулся с проблемами.
Чтобы там не говорили об оппозиции, либеральная партия была его детищем, он участвовал в подборе ее кадров и разработке ее программы.
Другое дело, что он и не мог победить.
Слишком тяжела была жизнь в стране, и недовольных режимом в ней хватало.
И ничего странного в этом не было, поскольку разоренная войной страна не могла зажить припеваючи сразу после объявления в ней республике.
Однако открыто высказывать свое недовольство режимом было опасно.
Вспомните в высшей степени циничную фразу Сталина о том, что «жить стало лучше, жить столо веселей».
И если ему верить, то «веселей» стало жить в перманентно голодной стране, в которой ни один житель не возмутился тем, что над ним откровенно насмехаются.
Почему?
Да потому, что слишком хорошо знали о застенках НКВД.
То же самое было и в Турции.
Да, Исмет, державший страну в ежовых руковицах, не пользовался в стране популярностью.
Более того, его ненавидели.
Другое дело, что мало кто в стране понимал, что эта жестокость являлась отнюдь не прихотью самого Исмета, а требованием того сложного времени, которая переживала молодая республика.
Надо полагать, что, создавая либеральную партию, Кемаль на самом деле расчитывал на здоровую критику правительства, а, значит, и его более эффектинрвую работу.
Вся беда была только в том, что страна еще не созрела для политической жизни по-европейски, и как только в обществе появилась отдушина, недовольство режимом получило свое выражение.
— Не следует жертвовать авторитетом государства во имя свободы, — как-то заметил министр внутренних дел.
Более того, вместе с начальником Генерального штаба Февзи, Исмет постоянно убеждал Кемаля в том, что создаваемый им «национальный блок» был преждевремнным.
И теперь сам Кемаль убедился в этом.
Республика не очень твердо стояла на ногах, и чрезмерная свобода могла только навредить ей.
Не мог Кемаль не заметить и той трещины, которая возникла между ним и народом в результате относительного успеха либеральной партии.
Да и как пройти мимо того, что, несмотря на устроенную Исметом травлю, на муниципальных выборах либеральная партия получила примерно одинаковое количество голосов с Народной партией в Адане?
70 процентов голосов Народная партия получила в Трабзоне и треть голосов — в Стамбуле.
А это был уже сигнал, и сигнал печальный.
После ликвидации либеральной оппозиции Народно-республиканская партия снова стала единственной легальной партией в Турции.
Ее генеральным секретарем был назначен Реджеп Пекер.
Это был в высшей степени интеллигентный и в то же время безжалостный автократ, чья философия выражалась всего в двух словах: сила и принуждение…
