Его поседевшие волосы спускались длинными прядями, а шею спереди прикрывала объемная борода. Морщины вокруг рта караулили любое проявление улыбки, чтобы ее испортить. Глаза потускнели, как две садящиеся за линию горизонта звезды, а уши увеличились в размерах, как то бывает с возрастом. Его серая, украденная в пригороде рубаха гармонировала с коричневыми штанами, делая своего владельца похожим на школьного учителя из очень бедного района. Частично это было правдой – последние полторы тысячи километров жизни он только и делал, что учил всем наукам и уму разуму своего сына.
Не отставала в родительской заботе и Лия, уже не такая ослепительная блондинка, как прежде. Первое попавшееся в руки черное платье делало ее совсем блеклой, волосы потеряли свою желтизну и стали серыми, минуя переходный белый оттенок. Черты лица расплылись под натиском старости, покрылись морщинами и бороздками, будто рыли окопы посреди битвы со все нарастающей силой смерти. Только один человек, помнящий ее молодой, по-прежнему видел в ней идеал женственности и красоты, который никогда уже не исчезнет с любым, даже самым большим расстоянием. Этот человек ласково смотрел на ее осунувшееся лицо своим преданным, фанатичным взглядом. Он продолжал:
– На всем пути сюда мы не увидели ни одной машины. И на окраине этого города их точно нет. По-моему, единственное место в Селинии, где можно увидеть автомобиль, – это объявления о нашем розыске со всеми точными указаниями и приметами. Надо срочно от него избавиться.
Беглецы проехали уже несколько кварталов двухэтажных домов параллельно с возвышающимися по левую руку очертаниями далеких небоскребов. Справа же были старые разваленные сараи и пустоты промышленных зон.
– Она может нам еще пригодиться, – ответила Лия, переведя взгляд с сына на Платона. – Не знаю, каким образом, но лучше подстраховаться. Надо найти хорошее укрытие.
– Попробуем. Но любой из множества людей, которые пялятся на нас всю дорогу, может проследить путь до укрытия и угнать машину.
– Такое бывает только в кино. Никому и в голову не придет так бездарно просаживать свою жизнь. Вон, поверни направо на следующем перекрестке.
– Я тоже хочу посмотреть кино, – раздался голос Альберта. – Столько раз слышал о нем, но даже не представляю, что это такое.
– Обязательно посмотришь, – ответил Платон, не отвлекаясь от дороги. – Только сначала надо найти укромное место и переждать вызванную нами шумиху, а потом обязательно найдем ближайший кинотеатр. Насколько я помню, они должны быть чуть ли не в каждом квартале, чтобы далеко не ходить.
Они доехали до перекрестка и вопреки знаку, сообщавшему о повороте дороги налево, направили машину в противоположную сторону, где в плотном ряду старых складов темнела едва заметная с улицы брешь. Заехав в нее, путники оказались между несколькими заброшенными зданиями. Большой внутренний двор с выросшей по колено травой был частично закрыт сверху козырьками окруживших его строений. В дальнем углу стоял ржавый погрузчик с грудой наваленных сверху камней, а слева шел ряд закрытых гаражных дверей. Это место прекрасно подходило для содержания автомобилей и прочего транспорта, но смущало близостью к дороге.
– Давай сначала посмотрим, что за этими дверьми, а уже потом решим, оставлять машину здесь или нет, – предложила Лия, и все трое вышли из кабриолета.
Убедившись, что край дворика действительно скрыт от посторонних глаз с улицы, они попытались открыть несколько вертикальных ворот. К сожалению, все они оказались закрыты на замки, так сильно заржавевшие, что, даже подобрав нужный ключ, не было надежды их открыть. Уставшие с дороги Платон и Лия лишь развели руками. Все их силы ушли на поиск укрытия и выход из автомобиля. После долгой дороги их непривычные к быстрому изменению гормонов тела изнывали от жара и озноба разом, голова кружилась, а на спинах проступил пот. Им нужно было спокойно прийти в себя. Альберт же, наоборот, достаточно легко адаптировался к возрастным изменениям. Он очень быстро проскочил пубертатный период, обычно накладывающий неизгладимый отпечаток на жизни людей, в отличие от которых парень сохранил детскую остроту ума и полезную любознательность, но не получил взамен целый букет психологических проблем из-за потока чувств и невыполнимых желаний. Вдобавок сказывался самый расцвет его возраста с почти безграничной силой, выносливостью и мгновенной адаптацией ко всему.