Улица встретила троих путников неприветливой пустотой. Захудалая дорога тянулась на сотни метров мимо окраины города, проходя его по касательной и исчезая в стороне далеких пыльных заводов. Избавившись от чересчур необычного транспорта, они осмелились идти вглубь столицы, по направлению к возвышающимся небоскребам. Прямо туда, где среди бездушных исполинов самым величественным возвышалось здание, похожее на силуэт человека. Окруженное обычными высотками, оно казалось одушевленным – его величественный каркас напоминал тело с двумя надстройками-руками по сторонам, а вместо крыши высился овальный купол в форме человеческой головы с двумя большими окнами на месте глаз. Окна были и на месте воображаемых пуговиц на груди, а остальное здание покрывал непроницаемый серый бетон. При движении по улице маленькие двухэтажные домики проскальзывали один за другим на фоне своих старших братьев, но грозный атлант практически не сдвигался со своего места, пока беглецы проходили крохотные кварталы один за другим. Он почти доставал до вечного солнца. Окруженный теснящимися вокруг него высотками, небоскреб в форме человека вселял трепет и страх в любого смотрящего на него с земли. Не было сомнения, что этот гигант или, вернее сказать, засевшие внутри него люди наблюдали за всем городом и даже страной.
Мысль о таком надзоре постоянно преследовала беглецов, но, надеясь, что полиция все еще разыскивает двух молодых людей, Платон с Лией рассчитывали найти пристанище у местных жителей, иногда появлявшихся на дороге. Однако либо фотороботы уже откорректировали, либо горожане не доверяли чужакам, потому как, увидев незнакомую троицу, все тут же прятались по подъездам своих домов. Оказавшиеся в этот момент на дороге курьеры шарахались от путников, будто в мире бушевала эпидемия чумы. Местные жители, все как на подбор в лохмотьях, закрывали двери домов при одном только взгляде на путников, а сидевшие, казалось, целую вечность на лавочках старики немедленно поднимались и исчезали в тени зданий. В окнах колыхались задернутые занавески и виднелись фигуры людей. В единственном не скрытом от взгляда с улицы окне первого этажа Платон увидел женщину, чьи глаза в этот момент смотрели на них. В следующий миг она уже бросилась к своему телефону и судорожно завертела диск. Как только номер был набран, она стала испуганно что-то сообщать в трубку. Удивительнее ее поступка было лишь то, что все остальные окна на улице были закрыты, будто жители боялись знать о существовании внешнего мира или что-либо ему сообщать о себе. Но вот через пару кварталов растерянные путники заметили еще одного сидевшего на лавке старика. Его положение не позволяло увидеть дальнюю сторону улицы с идущими по ней чужаками, поэтому местный житель продолжал беззаботно отдыхать, созерцая возвышающиеся из центра города небоскребы, напоминающие каскадную террасу. Перед ним как бы рос бетонный пейзаж, где каждый следующий дом становился выше предыдущего, прямо как горный ландшафт. Троица беглецов решила не упустить хотя бы этого человека и узнать у него, что к чему. Но для начала надо было хорошенько подготовиться к разговору.
– Может, все разбегаются, думая, что мы пришли их грабить? – предположила Лия. – Давай достанем что-нибудь ценное и предложим тому старику, чтобы показать свое доброе расположение.
Остановившись в одном перекрестке от своей цели, в абсолютно опустевшем в радиусе двухсот метров районе, они открыли рюкзак и начали выискивать среди своего скромного имущества будущий подарок. Платон помнил, что на самом дне остался последний батончик и за неимением других более очевидных ценностей принялся его искать. Попутно пришлось вытащить и мешавшийся большой циферблат. Как только съестное оказалось в руках Платона, он был готов направиться к старику, но сын схватил его за руку, завладев вниманием родителей.
– Стрелки были в другом положении, – сказал Альберт. – Я в этом уверен. Они были на цифрах 10, 11 и 12. Я еще нашел забавное совпадение, как лесенка из короткого, среднего и длинного указателя.
Теперь стрелки оказались в совершенно другом месте. Озадаченные родители еще больше удивились, не понимая, в чем предназначение устройства, так нагло взятого из старого гаража. Каждый смотрел на лежавший на рюкзаке округлый предмет и обдумывал собственную догадку. Но потом парню помешали солнечные блики на стекле циферблата. Он машинально поднял его и отнес на несколько шагов в узкую полоску тени вдоль стены дома. Внезапно тонкая стрелка закрутилась как ужаленная. Альберт замер от неожиданности, и она тоже замерла, будто дразня его. Он начал медленно водить круглым предметом то в одну сторону, то в другую, пользуясь только руками, и тонкий указатель снова понесся как угорелый, а средний крутился намного медленнее. Вскоре стало заметно и слабое движение толстого.
– Это же как на наших браслетах, – сказал подошедший Платон. – Они отсчитывают всю нашу жизнь. Но зачем кому-то делать измеритель такого большого размера и вешать на неподвижной стене? Она же стоит на месте.