– Еще один вопрос в длинный список наших вопросов, – почти не удивляясь, ответила Лия. – Не за этим мы сюда ехали, верно?
– Но мы еще никогда не были так близки к ответам, – не терял присутствия духа муж. – Пойдем в город и во всем разберемся.
Они убрали циферблат в рюкзак и, оставив в руках только вкусный батончик, направились к сидящему на лавочке старику. Тот с самого начала наблюдения за ним даже не шелохнулся, но держал голову прямо и выглядел вполне живым. До него оставалось пройти узенький переулок метра в два шириной. Минуя узкую тень между домами, Платон уже собрался с мыслями, набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить с сидевшим спиной к нему человеком, как внезапно из-за угла высунулись чьи-то руки и зажали мужчине рот. Весь его словесный напор вылился лишь в тихий звук как при сдержанном чихании. Он уже решил дать нападающему отпор, но слова незнакомца вылетели так же быстро.
– Я ваш друг, – сказал он шепотом. – Не задавайте вопросов, пока не зайдете в тень.
Не имея возможности силой затащить в переулок взрослого мужчину, человек разжал руки и скрылся во мраке. Стоило глазам трех удивленных беглецов посмотреть в сторону от залитой солнцем дороги, как они сразу же приспособились к тени и смогли разглядеть все детали этого невзрачного места. Слово «друг» подействовало на них убедительно, и, полные радости, что нашелся хотя бы один не испуганный их появлением человек, они шагнули в проход между домами как раз за миг до того момента, как услышавший шорох старик на лавке оглянулся. Позади себя он увидел пустую улицу и, пожав плечами, повернулся обратно любоваться пейзажем из многоярусных бетонных высоток.
Платон же оказался лицом к лицу с незнакомцем. Плечами он инстинктивно прикрывал жену с сыном, стоявших за ним. Втроем они загородили весь узкий проход. Перед ними стоял щуплый парень на вид слегка старше Альберта, в рваных джинсах и потертой кожаной куртке. Поначалу он показался членом уличной банды, но умный взгляд и очки в тонкой оправе поверх внимательных глаз сказали об обратном. Короткие русые волосы лежали с зачесом на бок и слегка назад, образуя красивый изгиб челки. Губы его были темнее обычного, потрескавшимися и со следами крови.
– Это ваши портреты висят по всему городу? – спросил он высоким, но уверенным голосом.
– Ты о разыскиваемых парне с девушкой? – Платон упомянул их ошибочные фотороботы в попытке защитить себя и свою семью.
Парень перед ним лишь хмуро покачал головой и полез в свой рюкзак, висевший до этого за спиной, достал свернутый вчетверо лист крепкой бумаги и развернул перед путниками. На нем красовались почти идеально воспроизведенные лица разменявших шестую тысячу километров людей. Платон с Лией будто смотрели в зеркало, так точно поработали криминалисты.
– Ну ладно, – смирился мужчина, – отрицать это бессмысленно. Хочешь сдать нас полиции и получить вознаграждение?
– Нет. Враг нашего врага – наш друг, – деловито прошептал парень. – Меня, кстати, зовут Азат.
– Что значит враг врага? – переспросила Лия.
Они с Платоном уже обо всем догадались, но хотели избежать недопонимания.
– Полиция объявила всех членов «Детей свободы» вне закона, – сокрушенно проговорил тот. – Как и вас. Так что с нами можете чувствовать себя в безопасности. Я не сдам вас легавым.
– А как ты тут оказался? Следил за нами?
– Сложно не узнать о прибытии чужаков, когда уже весь район об этом талдычит. Да, они, может, и не кричат об этой новости во всеуслышание, но мои уши услышали достаточно. Я скаут, – не без гордости сказал Азат.
Удовлетворенные его словами путники слегка расслабились и прошли вглубь переулка за своим новым другом. Их имена пестрели на всех объявлениях, так что нужды представляться не было. Только Альберт назвал себя и учтиво подал парню руку. Когда все познакомились, скаут сообщил, что нельзя оставаться на этом месте и надо спешить в укрытие. Как только он указал примерное направление движения и убедил беглецов, что безопаснее всего отправиться с ним, вся четверка двинулась в путь. Впереди шли молодые люди, с затылка выглядевшие почти одинаково. Они вполне могли бы подружиться. По крайней мере об этом мечтали родители своего одинокого и пока не видевшего нормальной жизни сына. Теперь они наблюдали, как поведет себя в общении с другими людьми их гордость и надежда. Поначалу Альберт держался скромно и был молчалив, но Лия надеялась, что большой город скоро снимет с него слой застенчивости, как когда-то с нее содрало все слои попадание в детдом, оголив внутреннее Я и принудив к самостоятельности. Женщина держалась за руку своего мужчины, и ничто не нарушало романтики их прогулки, кроме стоявших на каждом шагу грязных контейнеров. Но солнце струилось между крышами тесно стоящих домов и рисовало перед ними яркую узкую дорожку как из желтого кирпича. По ней все и шли. Кто за чем. Сын за возможностью пожить нормальной жизнью, мать – за исцелением, а отец – за спасением своего сердца, которое не выдержит смерти любимой.