Жалкие запасы энергии оставили старика. Палка с лязгом упала на землю посреди тысяч стеклянных осколков, а сам Платон оперся о край машины, едва стоя на ногах. Он пытался отдышаться, ведь при физической нагрузке сердце начинает биться, заставляя работать легкие. Устало водя глазами вокруг, он увидел прилипший ко дну багажника альбом с какими-то числами, картинками и надписью «Календарь». Забытый всеми отголосок старой эпохи пролежал в укромном месте целую бесконечность перед тем, как попал в руки Платона. Прижатая тяжестью коробок с лампами глянцевая бумага с трудом отрывалась от засохшего ворса и с таким же трудом листалась. Каждый «месяц» сопровождался цветной фотографией – красивыми девушками, загородными пейзажами и даже морскими видами. Последняя же страница вызвала изумление старика – на ней была изображена водная гладь с выпрыгивающим из нее китом в окружении пенистых брызг. Платон тут же вспомнил самую обожаемую книгу Лии, и в его мыслях всплыли слова надзирателя об океане неподалеку. Тюрьма являлась последней освоенной человеком территорией перед концом суши и началом мира безбрежной воды. В этот миг Платон твердо решил продолжить путь и показать своей любимой край света.
Снова обретя смысл жизни, он спокойно вернулся за руль, медленно закрыл дверь и направил машину к выезду. «Луна-парк № 2» провожал его мирно и дружелюбно, если так можно сказать о месте с дюжиной кружащихся на аттракционах мертвецов. Красочный за́мок, яркие качели, карусели и стены с приятными рисунками безуспешно пытались исправить впечатление о тюрьме. Лия уже перестала бежать и медленно шла по дороге в сотне метрах от ворот, уныло свесив руки, как бывает в состоянии безысходности.
В следующее мгновение машина с ней поравнялась.
– Поехали к морю, – сказал Платон, дотронувшись до женских пальцев протянутой с водительского места рукой.
Лия молча обошла кабриолет, села на свое привычное сиденье и уставилась вперед, глядя на дорогу, не выражая при этом никаких эмоций. Машина развернулась и объехала вокруг луна-парка. Позади него действительно показалась тонкая лента асфальта – продолжение главной трассы, теряющееся из вида в лесу, но Платон знал, что эта бегущая от всего мира дорога не оборвется за деревьями и обязательно выведет на край света. Он погладил морщинистую руку любимой, очень худую, но такую же нежную, как в первый градус их встречи.
В зеркале заднего вида подскакивала открытая крышка багажника, а за ней исчезал последний оплот цивилизации на грешной Земле – замок с синими башнями и расписными стенами в колючей проволоке. Впереди ждал единственный верный союзник – природа с ее спокойствием и красотой.
Сотни оставшихся до края земли километров помогли успокоиться и забыть о кошмаре разрушившихся надежд. Все проблемы и хлопоты отходят на второй план, когда находишься в компании любимого человека, в своем уютном домике улитки – на сиденье родного кабриолета. Но старость жестока и неотвратима для всех, поэтому даже машина износила свои механизмы, начала глохнуть и дребезжать. Звук двигателя уже не походил на молодое яростное рычание, а смахивал скорее на пыхтенье старого льва, уходящего на покой к тому самому краю света, где никто не увидит слабости, роняющей тень на великое прошлое царственного создания. «Норд Шеви» был рад, что уезжает как можно дальше от мира создавших его людей, чтобы в спокойном уединении испустить дух.
Путешествуя к краю земли – точке притяжения всех умирающих существ – Платон с Лией по-прежнему выходили из машины, чтобы перевести дыхание, полюбоваться природой, луговыми ромашками или статными грядами величественных вершин. Они уже не испытывали эмоций, лишь ощущали отголоски былых чувств из тонущих в зыбком песке старости воспоминаний.
Приступы головной боли учащались, поэтому останавливаться приходилось все реже и на более короткие промежутки безвременья. Пара побитых жизнью, сгорбленных стариков уже не могла беззаботно резвиться на усыпанных ягодами лужайках в километре от автомобиля, теперь их уделом были лишь несколько шагов возле обочины. Они срывали одуванчики, глубоко вздыхали, с ностальгией смотрели на далекие, в целой сотне метров от них, недостижимые деревья, садились в машину и ехали дальше.
Ландшафт постепенно утрачивал краски, менялось и небо над головой. Густые леса уступали место голым скальным породам – огромным каменным пустошам. Воздух высоко над ними хмурился, наполняясь голубовато-серой дымкой, он даже колыхал редкие кустарники и деревья, словно куда-то плыл. На одной из остановок путники действительно почувствовали, как он мягко ласкает их лица. В момент движения на автомобиле их и так обдувало ветром, но теперь он стал ощущаться в покое. Над головами уже отчетливо проступали белые облака, а вдалеке до самого горизонта тянулась каменная, словно выжженная пожаром земля.
– Так и должно быть у моря, – подбадривал Лию Платон. – Судя по картинкам, там всюду скалы, а значит мы движемся в правильном направлении.