Скромный кабинет доктора Стэдлера в институте ничем не отличался он кабинета бухгалтера какой-нибудь фирмы средней руки. Дешевый стол из уродливого желтого дуба дополняли шкаф с папками дел, два кресла и черная доска, исписанная математическими формулами. Опустившись в одно из кресел, поставленных у пустой стены, Дагни подумала, что кабинет сочетает в себе показную роскошь и элегантность: роскошь, поскольку скромная обстановка явно предполагала, что хозяин кабинета достаточно велик, чтобы позволить себе отсутствие украшений; элегантность, потому что он действительно не нуждался ни в чем другом.
Дагни уже была знакома с доктором Стэдлером; они несколько раз встречались на банкетах, устраивавшихся видными бизнесменами или известными техническими обществами по тому или иному торжественному случаю. Она посещала эти банкеты столь же неохотно, как Стэдлер, и в итоге обнаружила, что ему приятно разговаривать с ней.
— Мисс Таггерт, — сказал он ей как-то раз, — я никогда не рассчитываю обнаружить интеллект на подобных сборищах. И знакомство с вами в высшей степени радует меня!
Дагни пришла в его кабинет, припоминая эти слова. Она сидела, наблюдая за Стэдлером чисто по-научному: ничего заранее не предполагая, отбросив эмоции, стараясь только смотреть и понимать.
— Мисс Таггерт, — бодрым тоном начал он, — вы возбуждаете во мне любопытство, а я испытываю его всегда, когда событие выходит за рамки прецедента. Как правило, прием посетителей превращается для меня в мучительную обязанность. Я искренне удивлен, что ваш визит доставляет мне такое удовольствие. Известны ли вам те чувства, которые ощущаешь, имея, наконец, дело с тем редкостным собеседником, из которого не надо вытаскивать понимание клещами?
Стэдлер присел на краешек своего стола самым непринужденным и живым образом. Он не был высок, и худоба придавала ему вид моложавый и энергичный, едва ли не мальчишеский. Тонкое лицо возраста не имело; Стэдлера нельзя было назвать красивым, однако высокий лоб и большие серые глаза свидетельствовали о настолько выдающемся интеллекте, что ничего другого в его чертах уже нельзя было заметить. От уголков глаз разбегались веселые морщинки, но в уголках рта залегла печаль. Кроме чуть поседевших волос ничто не напоминало о том, что он разменял уже шестой десяток.
— Расскажите мне, пожалуйста, о себе, — предложил он. — Мне всегда хотелось расспросить вас о том, каким образом вам удается делать такую неожиданную для женщины карьеру в тяжелой промышленности, и как вам удается выносить всех этих людей.
— Я не вправе отнимать слишком много вашего времени, доктор Стэдлер, — вежливо, с безличной корректностью произнесла Дагни. — И я пришла к вам по чрезвычайно важному делу.
Тот рассмеялся:
— Вот она — истинно деловая женщина… сразу и прямо к сути. Ну, хорошо. Только не беспокойтесь о моем времени — оно принадлежит вам. Итак, о чем вы хотели поговорить со мной? Ах, да. О риарден-металле. Я не слишком хорошо информирован о нем, но если я могу что-то сделать для вас… — Рука его шевельнулась, предлагая начать разговор.
— Вы знакомы с тем заключением, которое ваш институт выпустил о риарден-металле?
Стэдлер чуть нахмурился.
— Да, я слышал о нем.
— Вы его читали?
— Нет.
— Оно преследовало своей целью предотвратить использование риарден-металла.
— Да-да, что-то такое я слышал.
— Вы можете объяснить мне причину подобного заключения?
Стэдлер развел руками; ладони его привлекали внимание — длинные и костистые, прекрасные в своей нервной энергии и силе.
— Скажу прямо — не знаю. Это относится к епархии доктора Ферриса. Не сомневаюсь, что у него были особые причины для такого решения. А не хотите ли вы переговорить с самим доктором Феррисом?
— Нет. Вы знакомы с металлургией риарден-металла, доктор Стэдлер?
— Так, в общих чертах. Но скажите мне, почему этот металл так волнует вас?
Легкое удивление промелькнуло в глазах Дагни, и, не меняя бесстрастного тона, она ответила.
— Я строю ветку с рельсами из риарден-металла, которая…
— Ах, да, конечно! Я что-то слышал об этом. Простите, я не читаю газеты так часто, как это следует делать. Так значит, именно ваша фирма строит эту ветку?
— От завершения этой ветки зависит само существование моей дороги — а, в конечном счете, на мой взгляд, и существование самой этой страны.
Вокруг его глаз собрались удивленные морщинки.
— Неужели вы можете с полной уверенностью утверждать такое, мисс Таггерт? Я на это не способен.
— В
— В любом случае. Никто не может заранее сказать, по какому пути пойдет страна дальше. Здесь дело не в просчитываемых тенденциях, мы имеем дело с хаосом, требованиями момента, который может сделать возможным все.
— Доктор Стэдлер, вы согласны с тем, что производство необходимо для существования страны?
— Ну да… да, конечно.
— Строительство этой линии было остановлено благодаря сделанному вашим институтом заявлению.
Стэдлер не улыбнулся и промолчал.
— Соответствует ли это заключение