— Я уже говорил, что не читал его. — В голосе Стэдлера мелькнуло легкое неудовольствие.
Открыв сумочку, Дагни вынула из нее газетную вырезку и протянула своему собеседнику.
— Не хотите ли прочесть, а потом сказать мне, на таком ли языке должна изъясняться наука?
Пробежав вырезку взглядом, Стэдлер пренебрежительно улыбнулся и отбросил ее.
— Отвратительно, — проговорил он. — Но чего еще можно ждать, имея дело с людьми?
Она посмотрела на него полным недоумения взглядом.
— Так значит, вы не одобряете это заявление?
— Мое одобрение, как и неодобрение, не имеют никакого отношения к делу, — пожал плечами Стэдлер.
— А вы сформировали собственное мнение в отношении риарден-металла?
— Ну, скажем так — металлургия несколько выходит за рамки моей научной специализации.
— Вам известны характеристики риарден-металла?
— Мисс Таггерт, я не вижу смысла в ваших вопросах. — В голосе его промелькнуло нетерпение.
— Мне хотелось бы услышать ваше личное заключение по поводу риарден-металла.
— Для какой цели?
— Чтобы я могла обратиться с ним к прессе.
Стэдлер встал.
— Это невозможно.
Дагни произнесла, стараясь вложить в свой голос всю силу убеждения:
— Я передам вам всю информацию, необходимую для формирования обоснованного суждения.
— Я не могу выступать с публичными заявлениями на эту тему.
— Почему же?
— Ситуация слишком сложна, чтобы ее можно было объяснить при поверхностной беседе.
— Но если окажется, что риарден-металл на самом деле представляет собой чрезвычайно ценный материал, который…
— Это не относится к делу.
— Истинная ценность риарден-металла
— Помимо констатации факта здесь следует учитывать и другие вопросы.
Дагни спросила, не будучи уверена, что не ослышалась:
— С какими другими вопросами может иметь дело наука помимо прямой констатации факта?
Горькие линии в уголках губ Стэдлера сложились в тень улыбки:
— Мисс Таггерт, вы и понятия не имеете о проблемах, стоящих сейчас перед наукой.
Дагни неторопливо, словно поняв это только что, сказала:
— Мне кажется, вам прекрасно известно, что представляет собой на самом деле риарден-металл.
Стэдлер снова пожал плечами:
— Да. Я это знаю. Из той информации, которой я располагаю, следует, что это — удивительный материал, блестящее достижение нашей технологии.
Он нетерпеливо прошелся по кабинету:
— На самом деле мне бы хотелось иметь возможность однажды заказать специальный лабораторный двигатель, способный выдерживать такие же высокие температуры, как риарден-металл. Он чрезвычайно нужен мне для изучения ряда конкретных явлений. Я обнаружил, что когда частицы ускоряются до скоростей, близких к скорости света, они…
— Доктор Стэдлер, — сухо перебила его Дагни, — если вам известна истина, почему вы не можете изложить свое мнение публично?
— Мисс Таггерт, вы пользуетесь абстрактной терминологией, в то время как нам приходится иметь дело с реальностью.
— Мы говорим сейчас о науке.
— О науке? Не путаете ли вы определения? Истина является абсолютным критерием только в области чистой науки. Если речь заходит о прикладных дисциплинах, о технике, нам приходится иметь дело с людьми. А имея дело с людьми, мы вынуждены принимать во внимание и другие соображения, помимо истины.
— Какие же именно?
— Я не имею представления о мире техники, мисс Таггерт. У меня нет дара — и желания — общаться с людьми. Я не могу уделять внимание так называемым практическим вопросам.
— Но это заявление было сделано от вашего имени.
— Я не имею к нему никакого отношения!
— Вы несете ответственность за весь институт.
— Это совершенно ничем не обоснованное утверждение.
— Люди считают, что ваше честное имя дает гарантию объективности и безупречности всякому действию института.
— Я никак не могу повлиять на мысли людей — если только они думают вообще!
— Они приняли ваше заявление за истину, хотя оно лживо.
— Разве можно разговаривать об истине, имея дело с обществом?
— Не понимаю вас, — стараясь сохранить невозмутимый тон, ответила Дагни.
— Вопрос об истине не имеет отношения к обществу как таковому. Никакие принципы никогда не оказывали на общество никакого воздействия.
— Тогда чем же руководствуются люди в своих поступках?
Он, в который уже раз, пожал плечами.
— Сиюминутными потребностями.
— Доктор Стэдлер, — проговорила Дагни, — по-моему, я должна объяснить вам те последствия, к которым приведет прекращение строительства моей ветки. Меня останавливают, ссылаясь на общественную безопасность, потому что я воспользовалась самыми лучшими из производившихся когда-либо рельсов. Если я не закончу строительство этой линии через шесть месяцев, крупнейший промышленный район страны окажется без транспорта. Он погибнет, потому что оказался лучшим, и нашлись люди, посчитавшие возможным приложить руку к разграблению его богатств.
— Что ж, возможно, это плохо, несправедливо, возмутительно, но такова жизнь общества. Кого-то всегда приносят в жертву, причем, как правило, несправедливо; но так принято среди людей. Что может сделать с этим один человек?
— Вы можете сказать правду о риарден-металле.
Стэдлер не ответил.