— Акции компании «
Сняв шляпку и пальто, Дагни пересекла комнату, неторопливо и как-то
Перед ней лежал большой бурый конверт с фирменным штемпелем
— Принес специальный курьер вскоре после твоего отъезда, — проговорил Эдди.
Дагни положила руку на конверт, но не стала вскрывать его. Она и так знала, что внутри — чертежи моста.
Немного помедлив, она спросила.
— А кто подписал это заявление?
Поглядев на нее, Эдди горько улыбнулся и покачал головой.
— Да, — сказал он. — Я тоже об этом подумал. Я позвонил по междугородному в институт и спросил. Документ этот вышел из канцелярии доктора Флойда Ферриса, их координатора.
Дагни молчала.
— Но все же главой института является доктор Стэдлер. Институт представляет он. И ему должно быть известно о природе этой бумаги. Он позволил выпустить ее. Раз она обнародована, значит, это произошло с его ведома… Доктор Роберт Стэдлер… Помнишь… когда мы учились в колледже… как мы говорили о великих людях нашего времени… людях, наделенных чистым интеллектом… мы всегда называли среди них его имя, и… — Эдди умолк. — Прости меня, Дагни. Я знаю, говорить что-либо бесполезно. Только…
Она сидела, прижав ладонь к бурому конверту.
— Дагни, — негромко спросил Эдди, — что происходит с людьми? Как могло подобное заявление вызвать столько шума? Это же чистейшее очернительство — грязная, абсолютно очевидная пачкотня. Человек достойный выбросил бы это заявление в канаву. Как… — голос его дрогнул в отчаянном, воинственном гневе — как могли они принять
— Успокойся, Эдди, — проговорила она, — успокойся. И не бойся.
Здание Государственного научного института стояло над рекой в Нью-Хэмпшире, на склоне уединенного холма, на половине пути между берегом и небом. Издали оно казалось одиноким монументом, воздвигнутым в девственном лесу. Деревья были аккуратно высажены, дороги проложены как в парке, в нескольких милях от него из долины выглядывали крыши небольшого городка. Впрочем, ничему не позволялось чересчур приближаться к зданию, тем самым умаляя его строгость.
Беломраморные стены придавали сооружению классическое величие; композиция прямоугольных элементов наделяла его чистотой и красотой современного промышленного предприятия. Здание можно было назвать вдохновенным. Люди из-за реки смотрели на этот дом с почтением, усматривая в нем памятник человеку, характер которого соответствовал благородству линий здания.
Над входом в мрамор были врезаны строки посвящения:
В возрасте двадцати семи лет доктор Роберт Стэдлер написал научный труд о космических лучах, в пух и прах разгромив большинство теорий, созданных его предшественниками. Последователи Стэдлера начали обнаруживать постулаты своего учителя в основе каждого предпринимавшегося ими исследования.
В возрасте тридцати лет он был признан крупнейшим физиком своего времени. В тридцать два его избрали руководителем Физического факультета университета Патрика Генри — в те самые дни, когда великий университет еще был достоин своей славы. Именно о докторе Роберте Стэдлере сказал один из журналистов: «Быть может, среди всех явлений той самой Вселенной, которую он изучает, наибольшего удивления заслуживает мозг самого доктора Роберта Стэдлера». Именно доктор Роберт Стэдлер некогда поправил студента: «Свобода научного исследования? Первое из двух существительных является лишним».
В возрасте сорока лет доктор Роберт Стэдлер обратился к народу, требуя создания Государственного научного института.
«Предоставим науке возможность освободиться от власти доллара», — молил он сограждан. Вопрос был принят к рассмотрению; некоторая незаметная группа ученых провела билль по долгой дороге к рассмотрению: общество испытывало известную нерешительность, определенные сомнения, причины которых никто определить не мог. Но имя доктора Роберта Стэдлер уже уподобилось тем космическим лучам, что он изучал: они пронзали любую преграду. И страна построила беломраморный дворец в качестве подарка одному из своих величайших сограждан.