- В Сухуми, Черноморске… - прочел Тарханов. - Да, думаю, что скорее всего он направился куда-то в эти места. Ну-с, теперь о часах, в которые сей посланец Харвуда сочтет наиболее безопасным для себя появиться на пляже. Вспоминая свои поездки на юг, я, знаете, думаю что наиболее удобными часами будут те, когда в море больше всего купающихся.
- То есть примерно часов с одиннадцати утра до двух дня, когда обычно люди идут обедать, - уточнил Соколов. - И затем часов с пяти до семи вечера.
- Та-ак… - генерал стремительно поднялся и с гневом сказал: - Если наши выводы правильны, то ему уже удалось проникнуть на советскую территорию… - Тарханов взглянул на часы - они показывали 17.00.
Полковник не нуждался в разъяснениях: ему было понятно, что, боясь в любой момент быть обнаруженной, подлодка должна была совершить свою операцию не мешкая. Командир лодки не стал бы подвергать себя напрасному риску, болтаясь у нашего берега.
- Нужно немедленно принять все меры, - сказал Тарханов.
Меры были приняты, но ни в тот день, ни в следующие агента Харвуда задержать не удалось. Фокс оказался опасным и хитрым врагом. Но как и в случае с Макгайром, он не все учел. Органы безопасности знали о его появлении и уже разыскивали его.
Утреннее солнце бросало на долину золотистый водопад ласковых лучей, песок на дорожках стал розовым, а влажные еще от невысохшей ночной росы листья на деревьях - изумрудными. Воды озера лежали тихие, ничем не потревоженные.
Лейтенант Лайт прошел по дорожке парка, свернул к расположенному на самом берегу озера летнему кафе и занял столик. Кроме него, тут находился еще только один посетитель: пожилой мужчина с правильными чертами лица, серыми, со стальным отливом глазами и изрядно тронутыми сединой висками. Тщательно сделанный пробор, монокль, которым он в задумчивости играл, какие-то слишком прямые движения подсказывали Лайту, что перед ним военный немец. Это, очевидно, его «оппель» стоял у ворот парка. Но не незнакомец сейчас интересовал офицера… Лайт посмотрел на ручные часы и, решив подождать еще несколько минут, откинулся на спинку бамбукового кресла. Его окликнули. Лайт быстро обернулся и увидел Эрику Келлер: она сидела в лодке, точно собиралась на прогулку.
- Идите сюда, - сказала она смеясь. - Занимайте ваше место на веслах.
- Фрейлен Келлер, не лучше ли нам покататься по озеру после завтрака, - ответил ей Лайт.
- Садитесь, садитесь, мы еще успеем… - настаивала девушка на своем.
Лайт не мог не залюбоваться ею, стройной, с обаятельной улыбкой на тронутом нежным румянцем лице. Дружески и доверчиво смотрели ее голубые глаза.
Лайт взялся за весла, и лодка отошла от берега.
- Куда грести?
- Направо, там будет заливчик, достаточно широкий, чтобы мы поболтались на его середине без боязни быть подслушанными, - ответила Эрика.
- Но, в таком случае, вы не все учли, - бросил Лайт.
- Чего именно?
- В кафе находится человек, который, несомненно, видел вас.
- Это мой спутник, - улыбнулась девушка. - Я не хотела знакомить вас, боялась, что вы не захотите вести беседу втроем.
- Он военный?
- Да. Это мой старый друг, генерал-полковник Шулленбург, - пояснила Эрика.
Лайт перестал грести.
- Граф Рихард фон Шулленбург! Правая рука фельдмаршала Рунштедта в Арденнах… - это было для него полной неожиданностью.
- Он самый, - подтвердила девушка. - Тогда, в сорок пятом году, он изрядно потрепал вас и англичан в Арденнах. Черчилль до того перетрусил, что попросил русских немедленно перейти в наступление на Востоке.
- Помню… - невесело сказал Лайт. - Что же делал этот ваш друг потом?
- После разгрома вашей армии в Арденнах Шулленбург заявил Гитлеру, что удержать фронт на западе не составит труда даже с теми силами, которые у него тогда были. Такого заявления оказалось достаточно для того, чтобы нажить опасных врагов.
- Каким образом?
- Ни Гитлер, ни его окружение к тому времени уже и не думали всерьез о военных действиях на западных границах Германии - ими овладел ужас перед наступающими советскими армиями с востока. Они видели свое спасение именно в том, чтобы вы и англичане успели занять как можно больше территории нашей несчастной страны, пока ее полностью не захватили русские, - говорила Эрика. - К тому же и возле Гитлера и в штабах на местах активно действовали предатели, ваши старые агенты, Шулленбургу пришлось уехать в свое имение и стать отшельником.
Лайта несколько оскорбляло то, что она отождествляет его, как американца, с теми, другими, к кому у нее нет оснований питать симпатию, но он смолчал, понимая, что его лично она не хотела обидеть.
- Это были не военные действия, а фарс, - возбужденно продолжала девушка. - В то время как на восточном фронте шли кровопролитные бои и солдат расстреливали за действительно вынужденное отступление, на западе целые батальоны сдавались одному вашему пьяному мотоциклисту. В ваше распоряжение был предоставлен мост через Рейн у Ремагена: идите, пожалуйста, ждем. Вы же и ваши английские коллеги, - сказала она смеясь, - двигались, как черепахи.
