Настал новый день. А битва так и не сдвигалась с мёртвой точки. Материал, из которого был сделан этот истукан, не поддавался никакому разрушению. Конечно, его тело крошилось и осыпалось, но всё это было незначительным уроном. Так они будут биться до скончания веков. Томелон, уже удовлетворив свою жажду сражения, вышел из боя, чтобы задействовать свои тактические возможности полководца и стратега. На ум сразу пришла мысль, что он не целиком и полностью использует возможности войны. Он может призвать в этот мир Атрак, чтобы напитать это измерение духом войны и стать ещё сильнее. Этот же дух может ослабить Абстаила. Подумав обо всём этом, владыка войны призвал сюда Алас и Ятаг. Огромные бивни Триумфа и Скорби будто бы очертили место сражения, а после этого яркая красная вспышка перенесла ветра войны сюда. Небеса тут же покраснели, тела багрового воинства наполнились избыточной силой, Гор в руке бога войны ещё сильнее начал рваться в бой. Но Дракалес не торопился. Воззрившись на Абстаила своим божественным взором, он видел, что произошло совершенно обратное — аура нечестивой битвы начала укрепляться, как и сам каменный исполин продолжил быть сильнее, а также становится очевидно, что тело врага перестаёт даже крошиться. Дракалес подозвал к себе Ренгала и попросил, чтобы тот рассмотрел обстоятельства своим взором бессмертного и дал совет. Но разорад уже знал причину, так что ваурд сразу же отвечал ему: «Абстаил поглощает праведную войну, чтобы порождать на свет неправедную. Чем больше ты будешь призывать дух войны в этот мир, тем сильнее будет становиться противник. Также он питается гневом, алчностью и безумием. А потому, наполняясь этими качествами, ты ослабляешь себя и делаешь сильным его. Но, как я погляжу, тебе уже удалось одолеть эти три духа в себе. Но теперь уразумей: чтобы одержать эту победу, тебе нужно отказаться от всего и сразиться с ним, подобно тому как обычный воин бьётся со своим противником» Дракалес, понял, что имел в виду этот бессмертный: отозвать Гора, приказать ратардам и ваурдам отступить от него, развеять дух войны и больше не прибегать к нему, перестать использовать свои великие силы. Да, это было суровым испытанием. Однако ваурд осознавал, что ему не победить никак иначе.
Воля полководца дала понять всем воителям, чтобы они отступали. И те не посмели его ослушаться. Перебравшись к нему за спину, багряные воители отозвали свои оружия, выполнив тем самым первое условие. Абстаил в этот момент нападает на Дракалеса, и тому приходится уклоняться и отбиваться. Сейчас, под действием духа войны, он ощущает себя всесильным и могущественным. Как же он может отказаться от него, от поддержки собственного мира? С этим этапом он решил повременить и обратил взор на свой меч-топор, который продолжал рваться в бой. Сейчас они с ним были единым целым, настроенными на одно дело — сражаться. И отозвать его означало бы самое больше предательство, какое только можно было бы свершить. Рука не поднялась делать это. Нападения каменного исполина продолжались, и своим оружием он как раз таки отбивался от его ударов. Сражаясь и осматривая тело Абстаила, Дракалес видел, что совет Ренгала действует, как надо — теперь громадина была не такая сильная. Однако все попытки извлечь три нечестивых духа, чтобы он снова стал неповоротливым и нерасторопным, ни к чему не приводили. Воля противника была сильнее. И тогда Дракалес приказал Атраку покинуть этот мир, после чего дух войны начал таять постепенно. Небеса снова делались синими, ветер снова превращался в штиль, боевой настрой медленно выветривался из души Победоносца, оставляя только лишь его собственные мысли. Да, и это помогало, потому что враг стал ещё медленнее. И теперь гнев, алчность и безумие внутри него действовали неслаженно. Они боролись друг с другом, мешая самому Абстаилу действовать с точностью и силой. Дракалес подумал, что этого будет достаточно, а потому сосредоточился не на сражении с ним, а на попытке удалить из него эти самые гнев, алчность и безумие. Томелону казалось, что он был способен на это, что ещё немного — и эти силы покинут тело каменного истукана, или он приложит достаточно духовных усилий, после чего они превратятся в праведные настрои ума и перестанут питать этого врага. Но ни первого, ни второго не происходило. Он истратил на это достаточно времени, так что даже опустилась ночь.
