— И тут сразу мне предъявили аморальное поведение! Да еще с учительницей! Целого майора милиции в школу позвали, а родителей на беседу даже не пригласили. Кстати, моя мама тоже Наталью Михайловну просила со мной позаниматься. Она это тоже подтвердит. Извините, Иван Степанович, но я теперь буду жаловаться. Прям вот выйду из школы и сразу буду звонить по всем инстанциям: от обкома партии до УВД и КГБ.
Я опять осклабился. В любом случае я остаюсь в выигрыше. А вот они… Они в любом случае останутся в проигрыше. В большой и грязной… луже.
Кстати, после моих слов Малевская побледнела. Майор, наоборот, побагровел. Тётка из РОНО сохранила каменное выражение лица.
— Подожди, Ковалёв, не горячись! — ответил директор. — Выйди-ка в коридор. Подожди там. Нам кое-что здесь обсудить надо.
— И вы, Наталья Михайловна, тоже в коридоре подождите.
Мы вышли в канцелярию. Я хотел остаться тут, но Наташка потянула меня за рукав дальше, в коридор. Правильно, в канцелярии сидела, «грея уши», ушлая секретарша, которая всё потом донесёт-расскажет директору, ну и приврёт еще, естественно.
В коридоре Наталья Михайловна улыбнулась мне и заявила:
— От тебя, Ковалёв, одни только проблемы! Я ведь заявление на увольнение написала.
— Я тоже вас люблю! — прошептал я одними губами и произнес чуть громче. — Интересно, кто ж такой бдительный нашелся, чтоб пасквиль на вас и на меня сразу накатал?
— А ты не знаешь? — тоже едва слышно удивилась Наталья Михайловна. — Одноклассник твой, Гена Помазков. Он в гостях у своей подружки был, которая на одной площадке со мной живёт.
— Ну, ни фига себе! — воскликнул я. Тогда всё складывалось: и якобы необоснованная «пятерка» за полугодие, и постновогодние разборки. Ну, Генчик, держись!
— Не вздумай с ним драться! — всполошилась Наталья Михайловна.
— Ну, что вы? — успокоил я её. — Конечно, не буду. Я ж не идиот.
Наконец нас снова пригласили к директору. Иван Степанович встал, оглядел нас, задержал взгляд на мне и вдруг неожиданно подмигнул и едва заметно улыбнулся. Но потом опять состроил серьезную мину на лице и сказал:
— Антон! От лица школы прошу принять наши извинения! Мы оказались неправы в отношении тебя и просим нас извинить.
Малевская и милиционер молчали, уставившись в стол. Тётка из РОНО безразлично смотрела куда-то в сторону.
— Мне-то что? — буркнул я. — Вы перед ней извиняйтесь!
Я встал и показал на смущенную от моих слов Наталью Михайловну.
— Такого педагога обидели…
— Я тебя очень прошу, Антон, — директор встал со своего места, вышел из-за стола, подошел ко мне и положил мне руку на плечо. — Пожалуйста, не надо выносить мусор за порог. Людмила Николаевна, — он бросил гневный взгляд в её сторону, — переусердствовала, за что получит взыскание.
Малевская вскинулась, хотела что-то сказать, но не решилась, смолчала.
— Договорились? — он протянул мне руку.
Я её пожал, скрепив, таким образом, наш своеобразный договор.
— Наталья Михайловна, не уходите, пожалуйста, — попросил директор. Учительница было встала с места и направилась к двери вслед за Ковалёвым, снова села на стул.
— Марина Юрьевна, — директор обратился к тётке из РОНО. — Раз уж мы во всём разобрались, я прошу прощения у вас за беспокойство.
Тётка из РОНО спокойно встала, кашлянула, словно прочищая горло, и ответила:
— Мне, честно говоря, непонятно, Иван Степанович, зачем вы это всё устроили. К чему этот спектакль? Вам нужно уволить учительницу? Или выгнать из школы ученика, которому осталось полгода до выпуска?
— Извините, Марина Юрьевна, — ответил директор. — Вся эта… процедура была организована без моего участия нашим завучем.
Малевская поникла, вжала голову в плечи.
— Я об этом узнал сегодня утром, — он усмехнулся. — Практически с вами вместе.
— Однако, — засмеялась Марина Юрьевна, — инициативные у вас завучи… Ладно, я поеду.
Она встала, кивнула и вышла из кабинета. Вслед за ней встал и майор.
— Постойте, — попросил директор. — Пару слов.
Милиционер повернулся к нему.
— Я понимаю, что у вас работа с неблагополучными детьми, — сказал директор. — Профессиональная, так сказать, деформация и всё такое. Только не надо так себя вести с детьми. Это ваша профессиональная ошибка. Тем более, с нормальными детьми. Он вам не уголовник. С жуликами своими так общайтесь. И чтоб в школе я вас не видел. Совсем!
Матвеев, разговаривая с майором, даже не повысил голос, а милиционер, тем не менее, съёжился.
— Вы свободны.
Майор ушел.
— Я тоже пойду, — поднялась Малевская.
— Сидите! — приказал директор. — Я с вами еще не закончил.
Малевская села.
— Людмила Николаевна, — сказал директор. — Я жду от вас объяснительной о своих действиях и заявления с просьбой об освобождении от должности завуча. Думаю, что у вас нет должного опыта работы на этой должности. Также я поставлю вопрос на партсобрании, стоит ли вам оставаться парторгом.
Малевская сидела, не поднимая глаз.
— И объясните мне, какого чёрта вы всё это затеяли, при этом умудрившись даже не поставить меня в известность?
Глава 20
Жизнь молодая
