— Самый лучший вариант — это учиться ездить на своей машине! — заявил Химчук. Мой автомобиль ему понравился. Он залез с фонариком под капот, долго слушал двигатель, потом выдал заключение:
— Ухоженный аппарат. Ему цены нет! Пробег какой?
— 7 тысяч километров, — ответил я.
Химчук залез под шапку, почесал затылок.
— Продавать не собираешься? — наконец задумчиво выдал он.
— Нет!
— Жаль.
Он еще раз вздохнул.
На следующей неделе занятия по вождению продолжились во второй половине дня — у меня началась третья четверть. Мы катались с 16.00 до 19.00 сначала на «Москвиче» дяди Вити, потом на моём. К исходу января дядя Витя махнул рукой и сообщил, что правила я знаю, ездить более-менее умею, для меня хватит. А если захочу учиться ездить как «настоящий профессионал», то только после санкции генерала.
В общем, 3 февраля, во вторник, Денис привез мне серую книжку — водительское удостоверение.
— Ты понимаешь, что в школу тебе на нём лучше не ездить? — на всякий случай поинтересовался он.
— Не буду, — согласился я.
Права мы втроём — я, maman и Альбина — обмыли этим же вечером. Я купил две бутылки шампанского, открыл банку консервированных ананасов, оставшихся от новогодних наборов. Новость, что у меня есть машина, а теперь еще и права Альку просто шокировала.
— Нет, теперь я просто обязана захомутать тебя до записи в паспорте, — сказала она за столом. Мы с maman не поняли, шутка это была или нет? Но на всякий случай посмеялись.
— Ты теперь можешь нас на работу по утрам отвозить! — сказала Альбина.
— Не-а, — я отрицательно мотнул головой. — До окончания школы я в городе ездить не собираюсь. В деревню — может быть. А по городу ни-ни!
Альбина огорчилась, а maman нет.
Глава 19.
Математический романтизм
или последствия новогодней ночи
Начало 3-й четверти ознаменовалось отстранением меня и Мишки от работы в школьном радиоузле.
12-го января в понедельник мы по привычке зашли в кабинет директора и обнаружили там наших сменщиков Гарика и Дэна — тех самых восьмиклассников Игоря Разуваева и Дениса Манухина, которые перед новым годом помогали проводить школьную дискотеку. Игорь-Гарик сообщил, что с сегодняшнего дня школьный радиоузел переходит под его чуткое руководство.
Мишка немного удивился:
— А разве не с 23-го февраля?
— Степан сказал с сегодняшнего дня, — ответил Денис-Дэн.
— Фигасе… — хмыкнул Мишка. — И мне ничего не сказал.
— Завуч напела, — вполголоса пояснил Гарик, с опаской взглянув на входную дверь.
— Отлично! — заключил я. — Флаг в руки вам, ребята, барабан на шею и стройными рядами стройте коммунизм в отдельно взятой школе! А мы пошли.
Мы с Мишкой подхватили дипломаты и поспешили на урок. Первым была алгеброметрия. Новое постоянное расписание еще не вывесили. На доске объявлений возле учительской висела «времянка» — два тетрадных листочка в разворот с однодневным расписанием.
Странно, еще звонок не прозвенел, а весь народ уже сидел на своих местах. Даже Наташка присутствовала. Мы поздоровались. Она только кивнула в ответ.
— Сейчас открытый урок будет! — сообщил мне вполголоса Юрка Никитос. — Наталья Михайловна объявила.
— Хренасе! — удивился я. — В честь чего такое счастье?
— А кто знает? — пожал плечами Юрка.
— Ковалев! Никитин! — нервно повысила голос Наталья Михайловна. — Прекратите разговоры!
А ведь урок еще даже и не начался. Звонка не было.
— Готовимся к уроку, — скомандовала Наталья Михайловна. — У каждого на столе должны быть учебник, тетрадь, дневник, ручка, карандаш, линейка. У каждого, а не один учебник на двоих!
У нас давно в классе была практика таскать один учебник на двоих, чтобы не загружать портфели.
— У кого нет с собой учебника, сразу двойка в журнал!
Это было жёстко. На моё счастье, я взял с собой всё из вышеперечисленного. Юрка-сосед тоже. А вот у Мишки с Андрюхой был один учебник на двоих. Наталья Михайловна криво усмехнулась, подошла к шкафу вытащила несколько старых учебников — в шкафу всегда был запас.
— У кого еще нет?
Подняли руки еще трое. Наташка быстро раздала учебники.
— После урока вернёте!
Всё-таки она была молодец!
Прозвенел звонок. Наташка продолжала молча стоять у доски, не подавая никаких команд, как обычно. Мы тоже сидели и тихо бездельничали в ожидании гостей.
Дверь открылась. Наталья Михайловна подала команду:
— Класс!
Все встали. В класс вошли и замерли у доски завуч Малевская, директор Матвеев, какая-то толстая крашеная пергидролем тётка под 50 и майор милиции.
Я удивился. Впрочем, не только я. Милиционер-то здесь с какого перепугу?
— Здравствуйте, садитесь.
Мы сели.
— Сегодня у нас проводится открытый урок с присутствием директора школы Матвеева Ивана Степановича, — сообщила Малевская. — Меня, завуча и парторга школы, представителя РОНО Кулешовой Марины Юрьевны и начальника инспекции по делам несовершеннолетних Некрасова Геннадия Ивановича.
Вот, оказывается, кто такой этот майор — инспектор по борьбе с несовершеннолетними. Почти что инспектор по борьбе с бездетностью. Я улыбнулся.
