Я молчал, осмысливая услышанное. А если не получится? У меня ведь, по большому счету, только теоретические познания да занятия на астральном полигоне. Развоплотить, уничтожить — это одно, а вот пообщаться — другое дело. Хоть и душа не может отказаться отвечать некроманту, конструктом это предусмотрено, но всё-таки было чуточку боязно. Первый раз всё же.
— Идём! — решился я. — Попробуем, что там у вас за секреты.
Денис открыл ближайшую дверь с циферкой «18». Я шагнул за ним и чуть не задохнулся от запаха. То, что я нюхал в коридоре, по сравнению с этим, был просто освежителем, духами…
Комната была размером с небольшой актовый зал. Слева от двери стояла напольная вешалка с когда-то белыми халатами. Рядом — шкаф для одежды. Остальное место занимали двухъярусные металлические шкафы-сейфы. Я насчитал их тридцать штук. Посередине комнаты стояли два железных стола с желобками по бокам. Пол в помещении был выложен скользкой кафельной плиткой.
Из дальнего угла комнаты нам навстречу из-за стола поднялся мужчина в возрасте в зеленом халате и клеенчатом клетчатом фартуке.
— Судмедэксперт Вавилов, — представился он. — Слушаю вас внимательно.
— Майор Устинов, КГБ, — представился Денис. — Наш консультант Ковалёв.
Денис указал на меня. Вавилов оглядел меня, скептически усмехнулся.
— Вас предупреждали, — продолжал Денис. — Нам нужен труп Гонтарёва.
— Без проблем, — подал плечами Вавилов. — Экспертизу сделали вчера, результаты вам известны. Обширный инфаркт миокарда.
— Давайте тело! — попросил Денис.
Я огляделся. Серебристых сгустков-душ, в комнате было куда больше, чем в коридоре. Большинство из них прилепились к дверцам металлических шкафов-сейфов, словно указывая, где какое тело находится.
Судмедэксперт подошел к одному из шкафов-сейфов, открыл дверцу. Оттуда вырвался клуб морозного пара. Вытянул выдвижные носилки, ловко выставил их на тележку. На носилках под грязно-белого цвета простыней лежало тело.
— Смотрите! — буркнул он и хотел было стащить простыню.
— Оставьте, — успел сказать я. — Пусть будет накрытым.
Вавилов пожал плечами, дескать, пусть будет, и отшагнул. Я пригляделся. Душа висела над телом, совершенно не делая попытки скрыться. Значит, с момента смерти трех дней еще не прошло. Потом душа еще девять дней будет «висеть» над местом захоронения. А потом… Потом либо развеется, либо отправится на перерождение. Был еще вариант, что душа может остаться в этом мире, если она одержима жаждой мести. Правда, есть один нюанс. Тело при этом не должно быть предано земле, воде или огню в течение 3 дней после смерти.
Впрочем, это всё так, мелочи жизни. Жизни и смерти. А сейчас…
— Мне нужен стул, — сказал я.
— Кресло не подойдёт? — цинично пошутил Вавилов.
— Кресло даже лучше! — согласился я. — Несите!
Вавилов удивленно взглянул на Устинова. Тот кивнул, подтверждая мою просьбу.
— Несите, несите!
Вавилов приволок из своего угла старое зеленое, кое-где протёртое до дыр кресло. Возможно, своё, на котором он сидел за столом, на своём рабочем месте. Скептически усмехаясь, поставил передо мной.
— Денис, — обратился я к Устинову. — Выйдите, пожалуйста, оба. И проконтролируй, чтобы мне 15 минут никто сюда не вошел. Я, конечно, управлюсь и за меньшее время, просто с запасом беру. Иначе для меня это кончится печально.
Я уселся в кресло и замер в ожидании. Вавилов нахмурился, приготовился возмутиться, но Устинов строго посмотрел на него, да так, что тот только кивнул и не сказал ни слова.
Как только за ними закрылась дверь, я обработал душу конструктом захвата, «привязал» к себе и скользнул с ней в Астрал.
Мы очутились в комнате без окон. За столом сидел я, передо мной, на табурете, как какой-нибудь арестант, выпрямившись, сидел в зеленой военной форме, сложив руки на коленях, подполковник КГБ. Слева на кителе алела тонкая планка орденских ленточек. Справа — темно-синий ромбик гражданского вуза.
Некромант для допроса души выбирает в Астрале обстановку по своему усмотрению. А вот облик души уже зависит от самой души. Я прочел в учебнике по некромантии, что душа умершего старика может принимать облик молодого парня. А вот наоборот — нет.
Эта душа приняла наиболее привычный облик тела при жизни.
— Кто ты? — спросил я.
— Подполковник Гонтарёв Илья Владимирович 1938 года рождения, офицер КГБ.
— Кто тебя убил? — спросил я.
— Мирошко Анатолий Викторович, — ответил он.
— Кто это? — спросил я и потребовал. — Расскажи мне про него подробней! Почему он тебя убил?
