— Мирошко Анатолий Викторович — инженер отдела внешнего ремонта радиозавода. Я его устроил на работу на радиозавод в июне 1979 года без проведения необходимых проверочных мероприятий. Он попросил меня узнать информацию и смерти вора в законе Шалвы Хромого и его приближенных уголовников летом прошлого года. Я отказал. Он предложил за эту информацию десять тысяч рублей. Я стал расспрашивать его, кому нужна эта информация, кто готов заплатить за неё такие большие деньги. Сославшись на сильную занятость, он предложил встретиться на следующий день. На следующий день он принес коньяк. Мы выпили, и я умер. Коньяк оказался отравленным.
Я задумался. В принципе, для Устинова этой информации было бы достаточно. Но на всякий случай я поинтересовался:
— Почему ты помогал Мирошко? Зачем ты устроил его на радиозавод?
— Он был моим близким другом. Мы с ним вместе пять лет учились в радиоинституте, жили в одной комнате в общежитии. Он был свидетелем у меня на свадьбе. После института он совершил преступление, был осужден и сел в тюрьму на три года. При трудоустройстве на радиозавод, особенно в отдел внешнего ремонта проводится проверка. Из-за судимости, даже 15-летней давности его бы на работу не взяли. Я сделал так, чтобы проверка прошла формально.
Я задумался. Вроде всё, что нужно, я узнал. Если потребуется еще что-то, то в течение девяти дней опрос души можно провести повторно. Пора «закругляться». Я приготовился выйти из Астрала, как вдруг…
— Что меня ждёт? — подал голос подполковник.
— Что? — не понял я. Я был удивлен. Просто шокирован. Душа под влиянием заклинания захвата и привязки проявляет волю, задаёт вопросы. Учебник некромантии такое проявление самостоятельности со стороны души исключал напрочь, категорически. Само заклинание захвата и привязки, то есть подчинения, было сконструировано так, чтобы душа только отвечала на вопросы и, разумеется, исключительно правдиво. Потому что в Астрале душа без привязки может и навредить. А тут налицо проявление воли. Тем не менее, я ответил:
— Скорее всего, тебя ждёт перерождение.
— А что это? — он даже привстал.
Я развёл руками:
— Не знаю…
И вышел из Астрала.
В комнате стояла тишина. Я привычно взглянул на часы. Прошло четыре минуты.
— Всё, — сказал я курившему в коридоре Вавилову. — Я закончил.
Денис рванулся ко мне:
— Ну, как? Удачно?
— Смотря как считать, что удачно? — усмехнулся я и направился к лестнице. Вавилов продолжал стоять в коридоре, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.
На крыльце, где уж точно не наблюдалось никого, и никто не мог подслушать, я в точности передал наш разговор Устинову. Денис внимательно меня выслушал, хмыкнул:
— Пойдём в машину!
Выгнал водителя на мороз:
— Сходи, погуляй, покури!
Водитель скорчил недовольную мину, вышел, запахнув куртку: температура на улице упала до минус 20, о чём свидетельствовал термометр, приклеенный на лобовое стекло.
В салоне Денис достал блокнот, ручку:
— Диктуй!
Я пересказал еще раз то же самое.
— Подумай, может, еще что-нибудь забыл? — попросил Денис.
— Не забыл, — ответил я.
— А ты можешь еще с ним пообщаться? — поинтересовался он. — Ну, вдруг потребуется что-то уточнить, а?
— Вряд ли, — пожал плечами я и соврал ему. — Душа плотно привязана к телу только три дня.
Вообще-то девять дней. Но это так, на всякий случай.
— Сегодня вроде второй день, — задумался Денис. — Или третий? Умер он позавчера… Ладно, едем!
В Управлении КГБ произошло ЧП. На службу утром не пришел подполковник Гонтарёв. Через час к нему домой выехали сотрудник отдела кадров и коллега по отделу. Они-то и обнаружили его труп в его квартире.
Прибывший на место ЧП патологоанатом констатировал смерть от инфаркта. Однако терапевт из ведомственной поликлиники усомнился. Во-первых, Гонтарёву было всего 42 года. Во-вторых, умерший всего месяц назад прошел диспансеризацию, и при этом никаких отклонений у него не выявлено. И, наконец, уж очень чисто было в квартире: посуда вымыта, на кухне никаких отпечатков, даже покойника, абсолютно пустое мусорное ведро.
Начальник подразделения собственной безопасности развел руками: Гонтарёв жил тихо, один, с соседями не конфликтовал, врагов не нажил. После развода и жена, и дочь из квартиры выписались, так что им она после его смерти «не светила» абсолютно. Ни одной зацепки!
Начальник Управления Киструсс, которому накануне нового года присвоили звание генерал-майора, вспомнил про Ковалёва.
— Попробуй, — попросил он Устинова. — Уговори его пообщаться с душой покойного. Если получится, конечно.
Мирошко задержали утром следующего дня прямо на проходной радиозавода. Сотрудник отдела вневедомственной охраны (всё-таки оборонное предприятие!), дежуривший у «вертушки», проверяя пропуск у Мирошко, заметил якобы отклеившийся уголок фотографии.
— Зайдите, Анатолий Викторович, в бюро пропусков! — лениво попросил он. — Пусть они вам заменят его или «времянку» выдадут.
