Конечно, меня беспокоили некоторые неудобства, связанные с гормональным выхлопом. Всё-таки я уже привык пару-тройку раз в неделю ночевать у Альбины. А тут резкое отлучение от «сладкого», да еще молодого растущего организма… Но вот любовных томлений я, к своему удивлению, у себя совсем не наблюдал. Скучать скучал, но чтоб особо переживать, плакать в подушку… Даже со Светланой разрыв для меня прошел намного болезненней.
Вся эта ситуация продлилась до четверга. Maman наконец не выдержала, вечером после ужина решительно ворвалась в мою комнату:
— Нам надо поговорить, Антон! — грозно заявила она.
— Надо? Говори! — обреченно вздохнул я.
— Что ты делаешь с Алечкой? Она целыми днями плачет!
— Я с ней ничего не делаю, мэм! — открестился я. — То есть абсолютно ничего! Ну, а плачет постоянно, так пописает поменьше!
— Не хами матери! — взорвалась maman. — Девушка тебя любит! А ты… Ты…
— Она мне сказала, сколько ты на неё денег потратил! — вдруг переключилась она. — Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?
— В смысле? — не понял я.
— Тебе надо перед ней извиниться и немедленно! — заключила maman.
— И не подумаю, — отмахнулся я. Maman рыкнула на меня и выскочила из комнаты, хлопнув дверью.
Поэтому в субботу в Кочары я отправился один. Предварительно, еще в четверг, конечно, позвонил в лесхоз, предупредил Василия Макаровича о приезде.
Выехал я рано, еще семи часов не было и к 10 часам я уже подъехал к своей усадьбе. «Уазик» лесника традиционно ждал меня у ворот Селифана. Я подъехал к нему, вышел, стукнул пару раз в калитку:
— Хозяева! Выходите, саженцы приехали.
Мы выгрузили 8 саженцев. Четыре Василий Макарович сразу отложил себе. Он протянул мне спецовку — штаны и куртку:
— Надевай, чтоб не замараться!
Селифан вдобавок вручил еще почти новую телогрейку.
Я отогнал машину к своему дому, выгрузил оставшиеся четыре дубка. Планировал посадить их по углам внутри периметра забора. Лопату взял с собой из гаража.
Зашел в дом, чтобы переодеться и с удивлением замер. Сзади в спину меня толкнул Василий Макарович.
— Входи, входи! — хохотнул он. — Тут твоих еще с тысячу рублей у меня оставалось, вот я и прикупил тебе холодильник да телевизор. Думаю, пригодятся. Телевизор в горнице.
На кухне красовался холодильник «Свияга». Красота! Я скинул сапожки, прошел босиком по холодному полу в комнату. В комнате на тумбочке стоял новенький «Горизонт».
— Хочешь, можешь включить, — предложил с улыбкой лесник. — Антенну мы тебе установили.
Мачту телеантенны я на улице заметил, только не придал этому значения.
— В комнатах кровати поставили, — сообщил Селифан. — Можешь даже сегодня заселяться. Только печку протопить надо.
— Протопим, — кивнул я. — Как экзамены сдам, так и заселюсь.
Я скинул куртку, штаны. Переоделся в рабочую спецодежду. Сунул ноги в кирзовые сапоги.
— Э! Так не пойдёт, — покачал головой Василий Макарович. — Ну-ка, давай учись портянки наматывать!
Пришлось учиться. Через пять минут я практически ничем не отличался от местного пейзанина. Разве что чистый был еще.
Взял в руки лопату, наметил ямку. Потом отошел к другому углу, прихватив с собой саженец прямо в горшке, затем к третьему, четвертому. Селифан с лесником внимательно наблюдали за моими действиями.
— Вы тоже копайте у себя, сажайте, — сказал я. — Только поливать не надо. А я потом еще их «живой» силой подкормлю да по конструкту наложу.
— Что? — не понял лесник.
— По заклинанию, — разъяснил я.
— Так земля же еще не оттаяла, — удивился Селифан.
— Нормально! — отмахнулся я. — Я их морозостойкими сделал.
Пока я сажал саженцы у себя, Василий Макарович и Селифан высадили дубки на подворье оборотня. Только я расправился со своими, выпрямился, разгибая занывшую с непривычки поясницу, как сзади внезапно раздался звучный голос соседки:
— Здравствуй, Антон!
Я подскочил, обернулся, покачал головой и выдохнул:
— Здрасьте, тётка Цветана! Очень уж вы бесшумно ходите…
Я закончил с последним дубком. Цветана прошла в открытую калитку, встала рядом. Интересно, а разве могут ведьмы вот так, без приглашения заходить во двор?
— Интересные ты саженцы привёз. Откуда такие? Где взял?
— Где взял, там уж нет, — грубовато ответил я, всё еще не отойдя от испуга. — Ты так меня заикой сделаешь.
— А где принцесса твоя? — поинтересовалась ведьма. — Почему не приехала?
— В Гагры уехала, — вспомнил я комедию Гайдая и хохотнул. — С режиссёром Якиным.
И добавил:
— Дела у неё. Не стал беспокоить, с собой тащить.
— Она здесь жить будет? — Цветана знаком показала на дом.
— Нет! — отрезал я. — Здесь буду жить только я один. Ну, еще, может быть, мама.
— Стало быть со мной, — задумчиво произнесла бабка.
— А это уж как вы там решите, — улыбнулся я. — Пойдем, тетка Цветана, поможем Селифану посадить дубки.
Селифан посадил дубки вдоль забора снаружи. Я пожал плечами. Ну, раз хочет так товарищ, пусть так. Я-то сажал по периметру участка, как сторожевые башни. А он, значит, так решил.
Каждый дубок я запитал конструктом роста и плеснул «живой» силы. Теперь очередь за лесником.
