Во всяком случае на следующий день, вернувшись с уроков, я обнаружил мебель уже собранной и расставленной по своим местам. Мусора не наблюдалось, а полы чисто подметены. Старый шкаф и письменный стол стояли в прихожей, а maman находилась в веселом расположении духа.
— Представляешь! — заявила она, как только я переступил порог. — В десять часов пришли 3 сборщика. За три с половиной часа собрали всё. Вынесли мусор, попросили веник. Представляешь, подмели за собой! И ни копейки не попросили!
Она рассказывала, пока я переодевался.
— Только не вешай одежду в новые шкафы! — заметила maman. — Внутри пыль. Протру, тогда повесишь. Пока вон на диван положи.
Я улыбнулся. Maman чмокнула меня в щеку и потащила на кухню.
— Я борщ сварила, — заявила она. — Садись скорей.
Пока я поглощал борщ, maman сообщила, что приходил Юр Юрич, осмотрел сборку, поинтересовался, сколько всё это стоит. Ответил ему один из сборщиков, который поведал и про цену, и про доставку, и про стоимость сборки.
Мамин кавалер почесал в затылке, посетовал maman, мол, деньги тратить некуда, что ли? И тут получил от неё отлуп, дескать, всё это приобретено и оплачено не мамой, а сыном.
— Скуксился Юрий Юрьевич, — посетовала maman. — Мириться приходил. А тут такое…
— Мэм, другого себе найдёшь, — отмахнулся я. — Ты у нас девушка видная, молодая, задорная…
— Я считаю, что Колдуна надо поощрить, — заявил Киструсс Денису. — Подумай, какой мы можем сделать ему подарок. Деньги, я так понимаю, вручать ему не стоит.
— Не стоит, — согласился Устинов. — Сколько мы можем ему дать? Сто рублей? Двести? Для него это смешная сумма. Действительно, лучше сделать какой-нибудь подарок. Только вот какой?
— А с другой стороны, водительские права ему сделали, — заметил Киструсс.
Они сидели на диване в комнате отдыха генеральского кабинета — начальник управления и его помощник. Киструсс налил себе рюмочку коньяка, предложил и Устинову. Денис вежливо отказался. Он, как всегда, был за рулем, а за рулём он не пил принципиально.
Киструсс выслушал причину его отказа, одобрительно хмыкнул, мол, молодец, одобряю.
Мероприятия по выявленному предателю были завершены. Мирошко этапировали в Москву. Осталось «подчистить хвосты». Агент МИ-6 работал на заводе в отделе внешнего ремонта, ездил в командировки по различным воинским частям по всему Союзу. Сейчас основная работа была по выяснению ущерба от его деятельности: что он узнал за время командировок, что передал своим хозяевам. И как этот ущерб локализовать?
— Если б не Колдун, — в который раз сказал Киструсс, — мы бы даже не узнали истинной причины смерти Гонтарёва. Так бы и похоронили «инфарктника». И работал бы этот злодей дальше неизвестно сколько.
— Это еще раз подтверждает принцип, что с агентурой надо уметь работать, — продолжил он. — Их надо обхаживать, буквально облизывать. Тогда получишь реальный результат.
— Колдун не агент, — заметил Устинов, держа в руках чашку с кофе.
— Агент, не агент, — отмахнулся Киструсс. — Важен результат, который ты получил от работы с оперативным источником. А теперь что будем делать дальше.
Устинов поставил пустую чашку на столик. Киструсс отставил рюмку в сторону.
— Легенду насчет образцов бактериологического оружия или неизвестных химикатов, которые якобы получил Хромой Шалва для передачи французской разведке, отдел контрразведки нашего Управления доработал, передал в Центр, в Москву. Москвичи займутся её реализацией. А мы с вами, — Киструсс хищно улыбнулся, — уважаемый Денис Владимирович, будем ждать других гостей.
— Знать бы только, каким путём эти самые гости заявятся, — заметил Денис.
— Наши аналитики отработают все возможные варианты, — ответил Киструсс. — А вам остаётся только внимательней работать с Колдуном. Усилить меры по его негласной охране — в первую очередь. Ясно?
— Есть! — Устинов встал, разве что не щелкнув каблуками.
С некоторых пор я стал ощущать, что за мной словно кто-то наблюдает, следит. Началось это с конца января.
Всё дело в том, что, когда садишься изо дня в день в одно и то же время на один и тот же автобус на одной и той же остановке, невольно фиксируешь и запоминаешь всех своих попутчиков-пассажиров, которые тоже с тобой дожидаются этот самый автобус. Порой даже знакомишься и невольно начинаешь здороваться с некоторыми.
Две полненькие невысокие чем-то похожие друг на друга женщины приходили с разных сторон улицы, но здоровались, хотя и не общались между собой. Выходили всегда на одной и той же остановке «площадь Театральная».
Майор-милиционер, проживающий в соседнем подъезде нашего дома, всегда в шинели и шапке, с портупеей и пустой кобурой, ехал до ул. Дзержинского.
