Со мной, конечно же, вполне ожидаемо увязались Альбина и maman. Они снова стали не разлей вода: и на работу, и с работы вместе, выходные в город по магазинам — само собой. Maman уже даже и ужин стала готовить на троих. А совсем недавно я обнаружил, что она и «тормозок» на работу стала готовить в двойном размере, дескать, что там Альбинка-то с собой возьмёт? Так, курам на смех.
Накануне я позвонил директору лесхоза, попросил его сообщить Василию Макаровичу о своем приезде. Мамаев сразу всполошился:
— А ко мне что, не заедешь? Как же так?
— Димитрий Михайлович, — открестился я. — Я ж с мамочкой еду. Неудобно, да и некогда будет. Вот через пару недель опять поеду, обязательно загляну!
— Может, к деду с бабкой заскочим? — робко попросила maman. Она была в курсе последствий визита священника. Бабка ей насчет меня «хвоста накрутила» здорово.
— Если хочешь, я тебя могу отвезти, а потом забрать, — предложил я, а сам подумал, что в принципе, ничего страшного. С помощью Еремеичева заклинания и зимой по сугробам можно проехать! Да и неплохо бы с Трифоном и Жихарем пообщаться.
— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Если только на обратном пути.
До Коршево доехали нормально — не торопясь, долго, но без приключений. Только отъехали от села, я вышел из машины, произнес:
— Откройся мне дорожка-дороженька до деревни Кочары короткая да гладкая!
И, не обращая внимания на распахнутый рот и широко раскрытые глаза maman, свернул на открывшуюся дорогу в лес. Альбина, уже знакомая с этим фокусом, только тихо хихикала, пока maman не ткнула её локтем в бок.
— Это что такое, Антоша?
— Это нам лесной хозяин помогает! — спокойно ответил я. — Мишку помнишь?
— Фу! — сразу сморщилась maman. — Нашёл, что вспомнить…
Пятьдесят метров по лесной просеке практически без снега под колесами и они оказались на окраине деревни. Возле двора Селифана стоял знакомый «уазик» — Василий Макарович уже был тут. Напротив, на другой стороне улицы, в калитке стояла бабка Цветана, приложив козырьком ладонь ко лбу, разглядывая нас. Алька чуть ли взвизгнула от восторга, завидев её, выскочила из машины и сразу бросилась к ведьме.
— Что это с ней? — удивилась maman.
— Родственные души, мэм, — усмехнулся я.
— А где наш домик?
— А вон!
Я подъехал к своему дому, точнее к забору, огораживающему дом.
— Стой здесь пока, я к соседу схожу, — сказал я. — Ключ возьму.
Однако Селифан и Василий Макарович уже вышли мне навстречу. Я поздоровался с ними, обнялся. Селифан был какой-то весь всклокоченный, небритый и даже неприятно пах.
— Я, пожалуй, к вам не пойду, — хмуро буркнул он. — Недосуг мне.
И направился обратно.
— Чего это он? — удивился я.
Василий Макарович вполголоса сообщил:
— Весна. Гон у него. По лесам, по полям бегает по ночам, подругу себе ищет.
Я открыл рот.
— Нифига себе…
— Через пару недель успокоится, — отмахнулся лесник. — Он вообще в таком состоянии ни для кого не опасен. Не беспокойся.
— Ну, пойдём смотреть твои хоромы? — громко спросил он.
Он вошел во двор первым, отомкнув висячий замок на калитке. Maman ахнула.
— Ой, как здорово…
Снег во дворе уже почти сошел, правда, благодаря тому, что его регулярно вычищали.
— Осталось сад вычистить, — заметил лесник. — Через пару недель займемся.
— Через пару недель я приеду саженцы высаживать, — хохотнул я. — Начнем с тебя, потом с Селифана. А уж потом здесь. Поговори с ним, он подскажет, где у тебя лучше их посадить. Я-то по периметру участка посажу.
— Привезем пару машин чернозема, — продолжал Василий Макарович, вроде как не обращая внимания на мои слова. Но я заметил его кивок.
— Разровняем всё, забор покрасим.
— Забор мы и сами можем, — влезла maman. Лесник поморщился.
— Идём в избу…
Изба? Нет, это был почти дворец. Сначала мы вошли в пристройку, в так называемые сени. Maman восторженно вздохнула. Пристройка была на сваях. Свежие струганные плотно подогнанные доски источали одуряющий свежий смолистый запах. Утепленные стены изнутри тоже были отделаны отполированной сосновой доской.
— Эта дверь в летнюю комнату!
Лесник приоткрыл одну дверь. Ага, почти полный аналог терраски, в которой я жил у бабки с дедом.
Василий Макарович открыл дверь в дом. Всё было действительно готово. Даже печь ухитрились побелить и поставить мебель. Деревянную, вычурную, тяжелую, ручной работы. Не подвел лесхозовский директор!
Из кухни дверь вела в большую проходную комнату. Оттуда еще одна дверь — в комнату поменьше. В каждой комнате стояла кровать, тоже ручной работы, шкаф. В большой комнате еще и стол с тумбочкой. И всё отделано вагонкой — свежей, сосновой не крашенной и не лакированной.
В большой и маленькой комнатах в углу стояли небольшие печки.
— Мы не стали паровое отопление проводить, — ответил на мой молчаливый вопрос лесник. — Поставили печурки в каждой комнате. Топятся быстро, а дом тепло держит долго. Дров привезем попозже побольше.
Я кивнул. В пристройке я заметил небольшой запас дров.
