До самой темноты я трудился над саженцами, отлучившись только на обед. Акации я сразу высадил «на задах» вдоль забора. Саженцы дубков, что принес мне Еремеич, рассадил рядом, чтобы недалеко было выкапывать и нести в лес, когда придёт время. Собственно, я рассчитывал, что через два месяца они уже будут готовы к пересадке, благо опыт работы с сельхозкультурами имелся. А вот три отростка сосны я решил забрать в город. С хвойными породами я еще не работал, хоть и имел представление об этом.
Когда стемнело, и я собрался идти домой, ко мне вдруг подошел домовой Авдей Евсеевич, похлопал меня по спине, от чего я чуть не подпрыгнул и сообщил:
— Федул баньку затопил. Пойдем, попаримся втроём.
Предложение было достаточно неожиданным, но весьма к месту.
— Сам растопил? — удивился я.
— Ну, ты ж ему пива привёз, — развел руками домовой. — Должен же он отдариться? Вот и решил истопить. А сам-то ты, небось, устал?
— Устал, — согласился я. — Сейчас maman предупрежу…
— Матушка твоя спать уже легла, — улыбнулся Авдей Евсеевич. — Так что не беспокойся!
Я зашел в дом, взял чистое белье и ощутил, как я вымотался за этот день. С тоской взглянул в сторону кровати. Поспать бы, да неудобно, баню для меня истопили специально. Я, едва волоча ноги, направился в баню.
Баня, истопленная самим банником, оказалась просто великолепной. Авдей Евсеевич и Федул в четыре руки двумя вениками буквально вернули меня к жизни. Федул выставил на стол моё пиво. Только оказалось, не для меня.
— Мал еще! — буркнул Авдей Евсеевич.
И поставил на стол кувшинчик холодного квасу.
— У Ярёмы одолжил, — объяснил он. — Домовой у Селифана.
После третьего захода я не заметил, как задремал прямо за столом.
— Устал хозяин, — услышал я сквозь сон.
— Утомился…
На следующий день я проснулся в своей кровати. Однако! Я же прекрасно помнил, что вырубился в бане!
— Авдей Евсеевич! — громко сказал я в никуда. — Спасибо большое тебе и Федулу!
Мне показалось, что кто-то кашлянул.
Maman полдня проковырялась в огороде: что-то полола, поливала, удобряла, рассаживала. Я с удивлением обнаружил, что у нас на грядках появились рассады помидоров, перцев, даже огурцов! Когда она это всё успела только?
— Яблок в этом году будет много, — сообщила маман. — Завязи на яблонях хорошие.
Я вздохнул. Эти три старых дерева в саду, в которые я на всякий случай слил «живую» силу, оказались яблонями.
Я выбрал время и «подкормил» деревья конструктами «регенерации». Лишним не будет, еще годик другой, третий, четвертый проживут. Магия Жизни нашла своё применение в сельском хозяйстве. Я хихикнул.
— Давай к деду с бабкой заедем! — маман уже не просила, а чуть ли не ставила в известность, когда мы собрались наконец домой.
— Поехали!
Селифан с Цветаной нас привычно проводили, помахав на прощанье.
— До следующих выходных! — сообщил им я.
— Очень даже хорошо иметь машину и дом в деревне, — заключила маман. — Как мы раньше жили, не представляю!
Она вышла у ворот дома, а я направился к леснику. Ворота передо мной распахнулись, стоило мне только упереться в них бампером. Меня встречал жизнерадостный шишок.
— Хозяин где? — спросил я у него после обнимашек.
— Чаи в саду гоняет, — сообщил довольный шишок. — Тебя ждет!
Он проводил меня в сад. В беседке на столе стоял самовар. За столом в деревянном кресле восседал лесник. Завидев меня, он поспешно встал и направился ко мне навстречу.
— Проходи, чай попей! — предложил он, наливая мне заварки, а потом и кипяток из самовара. — Угощайся!
На столе стояла вазочка с пряниками, вафлями, печеньем, баранками. Рядом со мной, свесив ножки, на лавочке уселся шишок.
— Домой собрался?
— Ага, — подтвердил я. — Через неделю опять приеду.
Я протянул леснику коробку с карандашами:
— Четыре «исцеления» с одной риской. Три «регенерации» с двумя рисками. Три «каменной кожи» с тремя рисками.
— Что? — не понял Василий Макарович. — Какой кожей?
— Это защита. Действует полтора часа. Помнишь, как ты с оборотнем ведьму укрощали? Эта защита от любого физического воздействия работает.
— Благодарствую, — лесник бережно забрал коробку с десятью карандашами.
— Знаешь, почему тебя так легко повязали? — поинтересовался я, выкладывая на стол деревянный крест на веревке. — Этот амулет отвода глаз был на инквизиторе.
— Но на Алексие такого не было? Я ж его четко видел, когда он машину остановил.
— А этого?
Василий Макарович пожал плечами:
— Этот как будто расплывался поначалу. Зато когда пытал меня в подвале, я его четко видел!
Лесник протянул ко мне руки:
— Он, сука, мне пальцы молотком дробил!
— Я помню, — ответил я. — Я видел.
Конструкты «исцеление» и «регенерация» сработали отлично, приведя лесника в порядок за считанные минуты. Правда, сколько я еще в него энергии Жизни залил…
— Я тебе защиту поставил от отвода глаз, — сообщил я, наложив на него конструкт защиты Разума. — Год продержится.
— Благодарю, — улыбнулся Василий Макарович.
— Надо Алексия найти, — сказал я. — Он не из тех людей, которые успокаиваются. Сдается мне, у него с головой не всё в порядке.
— Так и есть, — согласился лесник.
