— Поговори с Еремеичем, — предложил я. — Если этот расстрига в лесу прячется, в том же старом ските, он тебе наверняка расскажет. А я приеду через неделю, наведаемся к нему.
Василий Макарович с удовольствием сделал глоток-другой чая из чашки, блаженно зажмурился. Шишок зеркально скопировал его действия. Я хихикнул. Василий Макарович хитро улыбнулся и подмигнул. Шишок тоже улыбнулся.
— Ладно, пойду я.
Я допил свой чай, сунул в рот сушку, с удовольствием её разгрыз. Василий Макарович встал, проводил меня до ворот.
— С предками так и не замирился? — поинтересовался он.
— Да я бы рад, — пожал я плечами. — Только вот бабка…
Василий Макарович цепко ухватил меня за плечо, не давая уйти, вполголоса чуть ли не прямо в ухо сказал:
— Ты про скит не распространяйся, ладно? А то слухи ходят, что там церковные сокровища чуть ли не со времен Мамая прятали. Это, во-первых. А, во-вторых, нехорошее там место. Ох, нехорошее. Беда будет, если народ туда ринется.
— Да кому я скажу? — удивился я. — Только тебе да Селифану. Селифан туда сам не пойдет. Ладно, замяли.
— М-да, — лесник отпустил моё плечо, усмехнулся. — Вот уже не думал… Говорили, там чуть ли не библиотека Ивана Грозного спрятана…
— Ой, — отмахнулся я. — Где Иван Грозный, и где этот скит? А ещё там снежный человек и мамонты. В папоротниках.
Мы обнялись на прощанье.
— Посматривай по сторонам, — в очередной раз посоветовал я. — Не к добру этот сумасшедший запропал. Прячется. И, возможно, где-то рядом.
Все эти мои при- и злоключения, в том числе, которые произошли во время поездок в деревню, неминуемо накладывали свой отпечаток на мою жизнь, в первую очередь, на взаимоотношения с друзьями, одноклассниками, окружающими, на жизнь в школе и вне её стен, в конце концов.
В частности, ежедневные уроки с элементами запугивания («Ваша будущая жизнь находится в прямой зависимости от результатов на экзаменах!» и всё такое прочее) вызывали уже даже не смех, а нагоняли скуку.
События вокруг стали казаться театральными декорациями: вокруг что-то меняется, но, тем не менее, проходит мимо и абсолютно не вызывает никаких эмоций. Поначалу меня смешило поведение одноклассников, их переживания в отношение экзаменов. Позже я стал относиться к ним с пониманием. У них, действительно, это был старт во взрослую жизнь. А у меня она уже началась и била ключом, хорошо, не по голове.
Приключения в старом ските на моё психологическое состояние отнюдь не повлияли. Подумаешь, труп обратил в прах? Тем более, что этот, тогда еще будущий труп с пяток минут назад выпустил в меня два заряда серебряной картечи. Я даже поймал себя на мысли, что если бы не Макарыч, то я его сам бы определил бы… в небытие. Кстати, интересное кладбище там, за скитом. Вот бы взглянуть с научной… ммм… магической точки зрения!
После возвращения, утром в понедельник я, как всегда, зашел к Мишке. На этот раз Ленка-Жазиль решила составить нам компанию, чем удивила и меня, и Мишку, а потом и Андрэ.
— К тебе Светка в гости заезжала? — спросил по дороге Мишка, возможно, чтобы разрядить неловкое молчание. Он даже закурить при Ленке постеснялся. Я почувствовал, как Ленка напряглась. Мы шли, она держала меня под ручку. Сейчас её рука непроизвольно сжала мне локоть.
— Заезжала, — подтвердил я, не обращая внимания на ленкину реакцию. — Прикинь, её Альбина притащила. Тут хочешь, не хочешь, а мириться придётся!
— Ну, и как, помирился? — подала голос Ленка. Её голосок аж зазвенел. Правда, внешне она сохраняла спокойствие, даже иронично улыбнулась. Но вот в глазах у неё реально нарисовалась чернота. Эдакая буря в момент зарождения. Я мысленно хохотнул и ответил:
— Ага. Помирился. С обеими. Два раза с каждой.
И добавил:
— А сейчас после примирения ни Светки, ни Альбинки. Одна вот, — я перехватил руку и, шутя, прижал Ленку к себе за бок, — Ленка осталась…
Андрюха открыл рот. Мишка остался невозмутим.
— Просто я её видел в субботу, — сообщил он. — У нас же дискотека была. Она приходила. Сказала, что с тобой встречалась и вы помирились.
— Одна приходила, — подтвердил Андрей. — А ты почему не приходишь? Хоть бы по старой памяти заехал…
— Да я на дачу с ночевкой с маман ездил, — пояснил я. — Весенне-полевые работы. У меня теперь каждый выходной такая хрень.
Ленка расслабилась. Мишка заметил это, улыбнулся и подмигнул мне, улучив момент.
Уроки пролетели быстро. Да они уже как таковыми-то и не были. Даже Молекула и та занималась тем, что разжёвывала нам вопросы к экзаменам.
Только Малевская, встретив меня в темном переходе между корпусами, прошипела змеей:
— Больше тройки у меня на экзамене не получишь! И не рассчитывай!
И хотела пройти мимо, но я её остановил:
— Значит, буду пересдавать комиссии по заявлению в РОНО. И только на пять!
Её вполне ожидаемо передернуло, а я злорадно засмеялся.
После четвертого я, не дожидаясь ни Мишки, ни Андрея, ни тем более Ленки, рванул на остановку — домой, домой, домой! Жутко хотелось спать. Даже утренняя медитация с прогоном сил по энергоканалам организма надолго не спасла меня от сонливости.
