А бедная Шели была настолько запутана, испугана и смущена, что последнее, что ей хотелось сейчас, это выслушивать версию Лиат о произошедшем. Она даже не знала, что ей сказать, как к ней обратиться. Ведь то, что случилось вчера и сегодня, перечеркнуло все их прошлое. С другой стороны, она понимала: их объяснение неизбежно. Лиат не отступит просто так. И будет лучше, если она, все-таки, совершит над собой усилие и поговорит с ней без отлагательств. Тем более, что завтра в школе, в присутствии Галь, ей уже придется занять определенную позицию.
Она набрала одноклассницу из своей комнаты. После первого же гудка на том конце провода ей ответили, точно по команде.
– Привет, – проронила Шели.
– Наконец-то! – раздался надтреснутый голос Лиат.
– Ты просила перезвонить. Я тебя слушаю, – натянуто продолжала Шели.
– Да, я просила… Хотела с тобой поговорить… Это очень важно…
Голос, доносившийся из трубки, так дрожал, что Шели невольно смягчилась.
– Я слушаю, – повторила она и добавила: – Только, если можно, пожалуйста покороче, а то у меня был сумасшедший день и я жутко хочу спать.
Однако вместо ожидаемых сентеций Лиат, в трубке воцарилась гнетущая тишина. Тишина, которую ни одна из девушек не решалась нарушить первой. И, в этом нависшем над ними, как туча, молчании, обе почувствовали, что каждая уже знает, просто не находит слов, чтобы сказать о том, что у нее на сердце.
– Лиат, я только что от Галь, – в конце концов начала Шели, которой надоело скрывать свои эмоции. – Я видела зареванную, сломленную Галь, и была шокирована твоей жестокостью и подлостью. Иначе твой поступок никак не назовешь. Прости.
– Очень жаль, что ты не видела и меня, – как-то настораживающе ответила Лиат Ярив. – Эта слабачка наверняка ничего не рассказала тебе о том, кто все это начал. Она начала. Она ударила меня первой. Я могла запросто разбить себе голову о стену – и крышка. Я всего лишь защищалась. Галь едва не оставила меня без глаза, между прочим. Она сама была как фурия.
– Судя по ее виду, я бы не сказала, что ты всего лишь защищалась, – парировала Шели. – И у нее были все основания объясниться с тобой, – как можно уклончивей выразилась она. – Не знаю, как у нее вообще не поехала крыша от всего этого. Я бы на ее месте точно рехнулась.
Лиат замолчала и несколько мгновений выдерживала удар, нанесенный ей подругой.
– Нельзя составлять свое мнение о ситуации, выслушав только одну сторону, – произнесла она достаточно твердо после непродолжительного размышления. – Я думала, что занимаю в твоем сердце не менее важное место, и что наша дружба устоит перед твоим чувством солидарности с этой несчастной. Тебе никогда не приходило в голову, что я – такая же, как ты и Галь, и тоже могу влюбиться? И разве я не имею права бороться за свою любовь?
Теперь уже Шели Ядид оказалась припертой к стене. Внезапно она поняла, почему Шахар предпочел своей красавице-подруге эту коротышку, и за что Галь так ее возненавидела. Да, Галь оказалась абсолютно права: эта пигалица ее победила. А как известно, победителей не судят.
– Какой ценой? – все-таки не сдавалась она. – Ценой предательства? То, что ты провела нас всех с этим Томером – черт с тобой. Но это?… Знаешь, какими бы ни были твои отношения с Галь, есть определенные табу. Ты – смела все табу. Как ты теперь покажешься в классе?
– А мне на это наплевать, – черство отрезала Лиат. – С этого дня я буду с Шахаром.
– Насколько я знаю, он просто свалял с тобой дурака, – огорошила ее Шели, доставая новую сигарету. – Он тебе ничего не должен. Он и в школу-то сегодня не явился наверняка из-за стыда перед тобой, а еще из-за бедной Галь, которая была его подругой столько лет.
– Мы еще посмотрим, чья возьмет, – запальчиво возразила Лиат, хоть и была задета.
– Ну, еще бы, ты же вцепилась в него в отместку Галь, – безжалостно продолжала Шели. – А если этот твой поступок, которому нет названия, кроме всего прочего, был совершен ради того, чтоб произвести на нас впечатление, то ты дура вдвойне. Саму себя опозорила, потому, что наше отношение к тебе никогда не зависело от таких глупостей.
Высказав это, она затянулась и встала у приоткрытого окна, прижимая трубку к уху. Она могла бы быть довольна собой, что поставила эту нахалку на место, но вместе с тем их вымученный разговор зашел в тупик.
– Ты хочешь узнать, в чем по-настоящему проявляется отношение всех вас ко мне? Вас, успешных, популярных, обласканных вниманием эгоистов и лицемеров? – вдруг с яростью выпалила ее одноклассница. – Так я тебе расскажу. Мне позвонила сегодня Дана. Это было уже поздно, часов в девять. После чего я и начала тебе звонить. Известно ли тебе, что это Дана разняла нас во время драки? Галь упомянула об этом?
– Нет, – ответила пораженная девушка.
