– Не завидуй! – приободрила ее подруга. – Каждому – свое. Лирон – особая статья. Но, кроме нее, навряд ли кто-то станет придираться к тебе. Максимум – посплетничают и забудут.
– Почему ты так в этом уверена? – недоверчиво вскинула на нее свой печальный взгляд Галь.
– А что? – развела руками Шели в искреннем недоумении. – Ну подумаешь, парень бросил. С кем такого не бывало? Что, в нашем классе одни идиоты?
На сей раз уже Галь позволила себе саркастическую улыбку, обнажившую кое-где ее разбитые десны.
– Согласись, что не часто приходится слышать о таком мордобое, какой учинили мы с Лиат. А это – перчик. Кому какое будет дело до правды? Я прослыву опасно-агрессивной. Меня, наверное, направят к нашему психологу. Тот проведет со мной пару бесед и передаст Дане, что я в полном порядке и ни для кого не представляю угрозы. Но статус мой будет потерян навсегда. Все станут надо мной подтрунивать, потому, что уродка Лиат одержала победу. Я останусь беззащитной, одна среди недоброжелателей. Хоть бы учебный год поскорей закончился! – бессильно протянула она в заключении.
Шели слушала подругу и никак не брала в толк, о чем это она. При всем своем потрясении, она не разделяла страхов бедняжки, не видела для них причины. То, что произошло между нею, Шахаром и Лиат, было фактом. Но то, что лишь из-за этого над Галь начнут смеяться и унижать ее, было выше ее понимания.
– С чего ты это все взяла? – воскликнула она, едва переварив ее слова. – Не будь так уверена, что Лиат тебя победила. А что касается мордобоя, то вас было двое. Не взваливай всю вину на себя. Это во-первых. Во-вторых, неужели тот же наш психолог не разберется, из-за чего этот мордобой произошел? Все мы люди. И у ребят в классе тоже есть сердца. Они же не звери! Зачем им пренебрегать тобой? Ради чего?
– Ради возможности безнаказанно поиздеваться, – серьезно заявила Галь. – Ведь пока я была с Шахаром, никто из этих разгильдяев и болтушек не смел меня и пальцем тронуть, хотя некоторым очень этого хотелось. Авигдору, который вечно на меня пялится. Эрезу, что не упускал ни одного случая подколоть нас с Шахаром. А теперь… я совсем одна!
При последней фразе в уголках ее глаз в который раз мелькнули слезы. Однако Шели глядела на нее уже отстраненно. Ее начинал тяготить поток горестных и сильно преувеличенных, на ее взгляд, излияний подруги.
– Эрез и Авигдор – неплохие парни, – заметила она с укором. – Зря ты так о них. Но если все они для тебя – разгильдяи и болтушки, то почему тебя так волнует их отношение к тебе?
– Потому, что с ними общаешься ты, – выпалила пострадавшая. – Ты и Хен.
Гостья изумленно приподняла бровь. Она поняла все, что Галь хотела ей этим сказать, и не знала, как отреагировать. В другое время она расценила бы невыраженную просьбу подруги как наглость, и собрала бы все свое достоинство, чтоб объяснить ей, что не собирается ссориться из-за нее с товарищами. И чем же это ее товарищи так напрягают Галь?
Она встала и заходила по комнате. Огромная усталось этого дня брала свое. Девушке безумно хотелось домой, отдохнуть и обо всем подумать. В настоящий же момент она решила, что будет мудрей – и быстрей – успокоить бедняжку, чем пускаться в рассуждения на сей счет.
– Галь, – убедительно сказала она, подходя к ней и кладя руки ей на плечи. – Перестань себя накручивать! Никто не питает к тебе неприязни! Никто! Это просто дико звучит, понимаешь? Дико! Или мне повторить тебе то, что я сказала раньше?
Галь тоже поднялась и встала напротив нее.
– Я – хулиганка, – грустно протянула она, пытаясь вызвать к себе жалость своей неверящей ее предчувствиям приятельницы. – Отморозок. Меня вычеркнут.
– Ты? Отморозок? Кто бы говорила! – тотчас осадила ее та, даже рассмеявшись. – Настоящие отморозки, дурочка, водятся где попало, но не в нашей среде и не в нашей школе. В ней попадаются разве что бездарные хамы, вроде Наора и Мейталь, которых непонятно как еще не исключили из нашего элитного класса. Ни приведи тебя Бог встретиться с настоящими отморозками! У тебя же был стресс, ты сорвалась. И все. Даже не думай о плохом!
– Хорошо, что хоть ты поддерживаешь меня, – с чувством отозвалась несчастная, беря ее за руку.
– Не бойся! Ты не одна! – прибавила Шели, прижимая ее к себе. – Я с тобой. Я и Хен будем с тобой рядом. А еще – Одед, о котором мы так часто забываем.
– Спасибо, – прошептала Галь.
Так обе девушки простояли, не размыкая крепких объятий, примерно с полминуты, посреди выхоложденной спальни, в жестком желтом свете лампы. Вокруг них возносились гигантские стопки фотографий. Шели не осмеливалась посмотреть вновь на эти стопки, хотя была бы рада унести еще немало чудных снимков. Мрачная решимость Галь предать их совместное прошлое уничтожению пугала ее. Оставалось уповать, что сохранились хоть негативы этих снимков.
Затем она бросила взгляд на часы и нежно отдалилась от Галь.
– Уже очень поздно, – сказала она с улыбкой, посмотрев на нее в упор. – Я пойду?
– Ладно, – улыбнулась в ответ ее подруга – Мне тоже пора, наконец, принять ванну.
