– Неприятности??? Ха! Посмотри на себя! Да по тебе психушка плачет! – иронично возразил Наор и, криво ухмыльнувшись, прибавил: – А разве тебе было плохо? Ты хотела забыться, и получила что хотела. Согласись, таблетка это делает несравненно лучше твоего пойла: легче, приятней, веселей. Ты мне должна сказать "спасибо".
– Еще чего!? Да я убила бы тебя своими руками, ублюдок, урод, засранец!
– Твое дело, – пожал плечами Наор и отпустил ее запястья. – Не хочешь – не обращайся ко мне больше. Чао!
Все утро того учебного дня Галь кипела глухим возмущением и сгорала от стыда. Ни при каких обстоятельствах она не должна была принимать подозрительную таблетку, всученную ей на заднем дворе первым босяком в их классе! И где ж были ее мозги? Наверняка заплыли виски. Она ужасно злилась на Наора, и эта злость придавала ей сил, поскольку отвлекала от тех двоих, из-за которых она сейчас проходила весь этот ад. С нее достаточно хватило вчерашней мигрени и тошноты. Надо взять себя в руки, быть гордой и возвращаться в привычное русло.
Однако воплотить свои мысли в действие оказалось не так-то просто! Уже к полудню девушке сделалось худо. К ней вернулись ее угнетенность, апатия, страхи, чувство полного одиночества, нежелание жить. Даже Шели не могла ее развлечь. И, если вчера Галь находила хоть какое-то спасение в виски, то сегодня, поскольку оставила его дома, напрасно искала себе пятый угол.
Вечером она снова выпила, но алкоголь, почему-то, уже не произвел на нее того же эффекта, что раньше. Было, скорее, противно, чем легко, забвение не наступало. Галь невольно вспомнила слова Наора, его резко отрицательное мнение об этом способе облегчения душевных мук. Увы, несчастной пришлось таки признать про себя его правоту! Ей сделалось стыдно вдвойне, но на этот раз не потому, что ей не стоило даже разговаривать с этим подонком, а потому, что она уже где-то внутри себя осознавала: без той легкости, какую ей доставила та таблетка, ей долго не выдержать.
"Надо брать себя в руки!" – неустанно повторяла себе бедняжка. – "Надо немедленно завязать с этим, не допускать даже таких желаний и просто жить. Все-таки, Наор прав: я не первая и не последняя, кто потеряла свою любовь. Все как-то держатся и проходят через это. Чем я хуже? Да, конечно, придется туго, но лучше перестрадать и забыть, чем привязываться к колесам".
С этими бравыми мыслями Галь явилась назавтра в школу. Еще на входе глазам ее предстала картина: Лиат и Шахар стояли рядом у доски возле администрации, и смотрели, как оттуда снимали изображения, в числе которых был ее коллаж – цветочный луг, – чтобы вместо них повесить какие-то объявления. Лиат приподнялась на цыпочки и поцеловала Шахара в губы.
Галь показалось, что весь мир настроен против нее, что все бессмысленно, и лучше бы ей провалиться сквозь землю. Она стала противна самой себе. Рядом не было никого, кто сумел бы облегчить ее страдания. Никого, кроме… мерзавца Наора с его чудо-таблетками.
Весь тот день девушка следила за ним глазами, стараясь улучить подходящий момент подойти к "королю шпаны" со своей униженной просьбой. Она неистово боролась с собой, чтоб подавить в себе трепет, презрение, ужас создавшегося положения. Но сукин сын Охана как будто и не замечал ее вовсе. Он каждый раз куда-то сматывался с Мейталь, и Галь приходилось бороться с собой вновь и вновь, сходить с ума и ждать момента.
Так прошел еще один день, а вслед за ним – вечер. К виски Галь больше не прикоснулась. Она боролась, но теперь уже не с отвращением к валету Мейталь, а с собственным желанием принять наркотик. Голова у нее раскалывалась. Один лишь шаг отделял ее от пропасти. Только вот кто бы удержал ее от падения?
На следующий день она была уже сломлена. Покрасневшие глаза ее обреченно поглядывали на Наора. В конце концов он заметил ее взгляд и своим взглядом дал понять, что, так и быть, она может подойти. Это произошло на перемене, когда девушка пыталась немного прийти в себя, избавившись от причиняющих ей боль своей болтовней Хена и Шели.
– Недолго же ты важничала, – понукающе отметил он. – Ведь тебе впору удавиться. Если бы ты так не выпендривалась позавчера, то я не заставил бы тебя столько терпеть и мучиться.
Галь тяжело вздохнула и промолчала.
– Но знай мою доброту, – участливо продолжил парень. – Держи.
В ладони девушки оказалась половинка таблетки. Она вопросительно посмотрела на Наора.
– Это то, что есть пока, – пояснил тот.
Еще секунда – и таблетка была проглочена.
Наор Охана пристально посмотрел на нее свысока, и вдруг губы его задела хитрая улыбка.
– Кажется, я заслужил твою благодарность, – хмыкнул он.
– Чего ты хочешь? – встрепенулась Галь. – Деньги? Нет у меня денег!
– Какие там деньги? – фыркнул он. – Я потом тебе скажу.
И он смешался с наводнявшей коридор галдящей толпой школьников.
