Этот учебный день, в отличие от двух предыдущих, прошел для девушки в приподнятом настроении, разве что она не запоминала ничего из материала. Ее ручка машинально выводила в тетради обрывки услышанных фраз, которые ничего для нее не значили. Она все время ёрзала на стуле, не прекращая тупо улыбаться. Офира, ее соседка по парте, с изумлением наблюдала за ней. Шели тоже не брала в толк, с чего это ее подруга, которая еще утром выглядела хуже некуда, стала такой заводной и веселой. Один раз она все-таки спросила ее об этом в упор. Вместо ответа, Галь громко рассмеялась ей в лицо, чем несказанно обидела Шели. Мозг ее застилал туман, за спиной выросли крылья, и, казалось, этот полет был бесконечен.
В тот день у них было всего шесть уроков, и к двум часам дня ученики загремели переворачиваемыми стульями. Воспользовавшись суматохой, Наор, непрестанно наблюдавший исподтишка за Галь, пробрался к ней, незаметно вывел из класса, и повлек за собой. Галь безропотно покорилась. Возле туалетов он остановился, бегло огляделся, убедился, что никого рядом нет, потом первый заглянул во внутрь, завел за собой девушку в одну из кабинок и запер за ними дверцу.
– Это же мужской туалет, – растерянно пролепетала она, смутно понимая, что ей нельзя здесь находиться.
Наор больше не тянул. Он без лишних объяснений усадил ее на крышку унитаза, встал спереди и шустро расстегнул джинсы.
– Как ты делала своему Шахару, детка? – язвительно спросил он шепотом. – Я тоже так хочу.
О, Шахар! При упоминании его имени Галь словно перенеслась в ту субботу, когда они в последний раз были вместе. Какой потрясающий минет она подарила тогда этому предателю! Образ бывшего возлюбленного, воспоминания о подаренной ему горячей ласке перевернули на мгновение все ее естество. Повинуясь пробужденному инстинкту, Галь так же охотно взяла в рот чужой член, нагло выскочивший перед ее носом…
…Четверть часа спустя, довольный Наор умывал свое разгоряченное лицо холодной водой из-под крана, в который раз твердя себе, что этот набитый дурак Шахар Села даже не понимал, чего, по глупости, лишился. Рядом с ним умывала остатки спермы у рта его потаскуха. Кто бы мог предвидеть, что такая неприступная красавица, как Галь, когда-нибудь возьмет у него в рот? Правда, все это время девочка пребывала в отключке, но главное, что он свое получил.
– Бери, – сказал он, давая ей еще одну таблетку в знак поощрения. – Ты – классная девчонка. Я уверен, что мы поладим.
Когда Одед узнал о разрыве Шахара и Галь, он был потрясен до глубины души. Ему, как другу обоих бывших любящих, было тяжко наблюдать за происходящим и сознавать, что вместе с их разрывом всей их шестерке пришел конец. Однако парень мучился не только и не столько из-за друзей, сколько из-за охватившего его оцепенения и противоречивых чувств.
Дело в том, что за минувшие долгие годы молодой человек настолько свыкся со своим жалким положением безнадежно влюбленного, что уже не представлял для себя иной участи. Зная, что Галь никогда не обратит на него внимание, он получал удовольствие от их чисто приятельского общения, безропотно любовался ею, когда она танцевала с Шахаром на вечеринках, и свободно изливал свои непроявленные чувства в стихах. Несмотря на свои страдания, он чувствовал себя спокойно с этим устоявшемся положением вещей. И вот, та, о которой он столько тайно грезил, осталась одна. Без Шахара. Без Лиат. Без чьей либо поддержки…
Понимая, что настало его время, Одед совершенно растерялся. Его неуверенность и смятение достигли своей высшей точки. Он просто не знал, радоваться ли ему внезапному шансу? Как ему теперь общаться с Галь, после стольких лет обычной дружбы? Как относиться к Шахару? Как вести себя так, чтобы его не осмеяли окружающие?
Помимо всего прочего, Одед, с его наивной душой, никак не мог поверить в то, что Лиат, которая во многом ему доверялась, оказалась способной на подлость. Он вспоминал их беседы на скамейке, их поцелуй, ее слезы, и стыдился, что был откровенным с этой стервой. Особенно его оскорбляло то, что его соблазнительница, на самом-то деле, боролась за Шахара. Мысль о том, что зарвавшаяся мартышка предлагала ему себя чтобы впечатлить его друга-соперника, вызывала в нем протест и отвращение. В такие минуты парень, как никогда, сожалел, что не был похож ни на Шахара, ни на Хена, способных запросто завоевать любую девушку, и при этом не остаться в дураках.
И потом, что означало «завоевать» любовь какой-то девушки? Она, – любовь, – насколько Одед понимал, бывает только данной свыше. Любовь нельзя перехватить, как эстафету, пробудить к себе искусственно, или, чего доброго, купить. С другой стороны, то, с чем Одед ежедневно сталкивался в реальной жизни, лишний раз говорило ему о том, что это он – ненормальный, хотя и было глубоко чуждо его натуре. Увы, его не хватит на все эти низкие и пошлые банальности, и поэтому Галь и сейчас останется для него тем, кем была всю жизнь – миражом.
