После замятого ею скандала прошла неделя. Она приложила большие усилия, чтобы взять под свой контроль настроения в классе и среди руководства школы. Самой сложной ее уступкой было то, что она разрешила Лиат сидеть за одной партой с Шахаром. Дана прекрасно понимала, что эта упертая девчонка, которая ходила по школе словно сыч, с фонарем под глазом, тоже сильно пострадала в драке с Галь, и ей необходимо было чем-то вознаградить ее за ее молчание. Конечно, Дана отдавала себе отчет о реакции Галь, когда та увидит все собственными глазами, но, с другой стороны, боль от оторванной конечности – это не то, что можно было облегчить, наклеив на рану простой лейкопластырь.
Учительница грустно размышляла обо всем этом, ведя урок по гражданскому праву. Перед ней сидели тридцать девять заспанных подростков, давно знакомых, и в то же время совершенно незнакомых. Какие еще сюрпризы приготовил ей ее класс? Что думают о ней ее воспитанники? Конечно, Дана Лев была многоопытным преподавателем, обладающим достаточной властью и силой духа, чтоб не бояться принимать решения. Но что-то подсказывало ей, что все еще только начиналось…
Вдруг в дверь тихо постучали. Полагая, что это была помощница завуча, явившаяся отмечать в журнале присутствующих, Дана крикнула, что можно войти. Дверь несмело приоткрылась, и на пороге возникла фигура.
Это была Галь Лахав. Практически неузнаваемая. Бледная, исхудавшая, с погасшими глазами, пытливо обводившими класс, без никакого макияжа. Руки вновьприбывшей смущенно теребили перекинутый через плечо ранец. И все-таки, она все еще была прекрасна. В неповторимом облике этой девушки словно сквозило величие горя. Она стояла, опершись всем телом о косяк двери, и казалось, всем своим видом выражала превосходство, будто была затравленной львицей в шакальем логове.
Весь класс всколыхнулся при ее появлении. Шахар растерянно потупил взгляд и отвернулся к батарее у окна, возле которого теперь сидел. Лиат, его новая соседка, наоборот, с презрением рассматривала свою жертву. Хен звучно охнул, а Шели сделала резкое движение чтоб броситься к Галь. Одед едва не упал со стула, при виде своей возлюбленной. Наор и Мейталь насмешливо переглянулись. Что касалось всех других, то они взволнованно заерзали на местах.
Галь, тем временем, робко приблизилась к Дане, и положила ей на стол липовую медицинскую справку. Та приняла ее без лишних вопросов, и указала ученице на ее место рядом с Офирой. Галь покорно заняла его, поцеловалась с одноклассницей и молча уставилась в ее конспект.
Урок продолжился, как ни в чем ни бывало, разве что у учительницы упал камень с души. Однако Галь недолго вникала в новый материал. Она украдкой озиралась по сторонам, отмечая все произошедшие в классе изменения. Да, Шели не приукрасила: их всех перетасовали, как колоду карт!
В том дальнем углу, где раньше сидела их «неразлучная» шестерка, воцарилась шпана, сами двое заводил которой – Мейталь Орен и Наор Охана – «переехали» в первый ряд, прямо перед учительским столом. Собутыльников Хена и ее приятельниц раскидали по всем партам. Так, она оказалась за партой с Офирой, Ави – бывший напарник Офиры – с Одедом, Лирон – с Офиром Кармоном, а Янив и Шири – одни из немногих, кого оставили вдвоем – по соседству с Моран и Тали из шпаны… Все здесь перевернулось, так же, как и в ее мире.
Но больше всего уязвило Галь, конечно же, то, что Шахар и Лиат теперь сидели рядом. Ее бывший парень выглядел на редкость усталым, даже осунувшимся. С лица его словно исчезло выражение вдохновения, обычно не покидавшее его на занятиях. Голубые глаза его скучно следили за доской, вялые пальцы небрежно теребили ручку. Зато в его напарнице, казалось, ключом било воодушевление. Она держалась прямо и ровно, с высоко поднятой головой, и слушала урок с интересом. Ее черные волосы больше не падали на спину густыми ломанными прядями, а были заплетены в тугую косу с малиновой резинкой. Малиновая же помада выделяла ее пухлый рот, а черный карандаш – глаза. Эта замухрышка внезапно стала прихорашиваться!
Галь сделалось не по себе. Это привычное помещение в миг стало для нее чужим. Даже Дана, чьи глаза внимательно за ней наблюдали, показалась ей очень далекой, неродной. Да и другие не сводили с нее беззастенчивых глаз – кто с состраданием, кто с интересом, кто с ухмылкой. О, здесь царил вакуум, пострашней того, который она испытала после сожжения фотографий! Как хорошо, что в ее ранце лежало начатое виски! Будет чем себя поддержать!
Со звонком, Шели Ядид сразу кинулась к подруге, обняла, поцеловала ее. К ним подошла и Дана Лев.
– Как ты себя чувствуешь? – прямо спросила она у Галь.
– Мне уже лучше, – промямлила та, демонстративно кашлянув.
– Нет, как ты на самом деле? – озабоченно уточнила учительница.
Девушка хмуро посмотрела на нее. Она не знала, как к ней относиться после того, как Лиат с ее разрешения заняла одну парту с Шахаром. Но и забыть об ее участии в ее судьбе в день драки не могла. Совладав со своими эмоциями, и понизив голос, она произнесла:
– Я стараюсь держаться.
