Лиат уселась на край письменного стола юноши, почти вплотную к нему, закинув ногу за ногу, и попыталась проникнуть взглядом в то, что таилось за его расширенными от испуга зрачками.
– Ты сильно изменился, – серьезно заметила она. – Совсем другим стал.
Юноша содрогнулся опять. Действительно: сколько ж всего в нем изменилось за прошедший месяц! Он ощущал, что изменился не только внутренне, но и внешне: светлое лицо его, обычно спокойное и приветливое, закостнело словно маска, мягкий голос стал жестче, движения резче.
– Хуже, лучше? – уточнил он.
– Я не знаю, – уклонилась от ответа девушка. – Хотела бы тебе сказать, но не могу. Только ты один знаешь себя… нового.
Шахар в шутку сложил руки замком и пожал их одна о другую. «Привет», – сказал он сам себе, – "как жизнь"? – и слабо улыбнулся.
Лиат с упоением и надеждой смотрела на него. Через несколько секунд она поинтересовалась, изменилась ли она. Шахар изумленно вскинул на нее глаза.
– Ты? Нет, вроде.
– Разве? Мне так не кажется. Я тоже ощущаю себя совсем другой, после того, как мы… переспали, – еле выговорила она это обидное слово.
Переспать можно со шлюхой, какой ее теперь все считали, а любовью занимаются с любимой девушкой. Шахар явно не занимался тогда с ней любовью, а просто взял ее, как шлюху.
Парень встал, заходил по комнате, и внезапно затараторил, что ждет одного своего приятеля, чтоб готовиться с ним вместе к вступительному экзамену. Лиат мгновенно поняла, что он лжет, и тем самым просит ее уйти. Уйти – означало признать свое поражение.
– Какой еще приятель? – спросила она с иронией в голосе.
– Ты не знаешь его. Это – сын знакомых родителей.
– А почему ты не предупредил меня о его приходе, когда мы договаривались о встрече?
– Потому, что ты собиралась вернуть мне мою тетрадь и уйти. Так я тебя понял. Кстати, где же она?
– Она у меня в сумке. Но ты не получишь ее… просто так, – прозвучало в ответ.
– Ты совсем с ума спятила? – процедил ошеломленный Шахар, замерев.
– У меня просто не было другого выхода.
С этими словами девушка соскочила со стола, подбежала к нему, обняла, прижалась щеками к его ладоням, к его груди, под покровом домашней одежды вновь ощутила биение его сердца, потянулась раскрасневшимся лицом к его лицу. Шахар решительно отвел ее жадные руки и молча отошел в сторону.
– Ну, поцелуй же меня, дорогой! – взмолилась бедняжка. – Хороша свежая пара, если нужно выискивать повод увидеться!
Шахар стоял, прижавшись лбом к краю этажерки, и ощущал себя последним идиотом. Как же Галь была права, крича, что лучше бы он сходил в бордель, чем связывался с этой обезумевшей девчонкой! И потом… Неужели все повторялось? Лиат, точно так же, как и его бывшая подруга, тянулась к нему из последних сил, а он умышленно отталкивал ее. Вступило ли в силу проклятие Галь? Или, может, он сам превратился в тряпку, если позволял какой-то уродливой пигалице издеваться над ним? А если это он издевался над ней? Во всяком случае, с этим нужно было как можно скорее заканчивать.
– Ты меня слышишь, Шахар? – истерично раздавалось рядом. – Это я! Я пришла к тебе!
Юноша медленно повернулся и его тотчас пронзил взгляд двух темно-карих миндалевидных глаз, устремленных на него с отчаяньем. Больше он не был в состоянии выдерживать этот красноречивый взгляд, преследующий его в том числе и в школе. Он поник головой и сказал:
– Вот и отлично, что пришла. Раз уж мы встретились, то давай на этом поставим в наших отношениях точку.
У Лиат оборвалось сердце, руки и ноги похолодели, по лбу покатился пот. "Ты последуешь за мной, гораздо раньше, чем ты думаешь!" – с торжеством побежденного объявила ей та, которую она подло предала, какие-то две недели назад. Это страшное проклятие звучало у нее в ушах, как бы она не заглушала его, стараясь убедить себя, что, все же, вышла победительницей. И вот, та самая минута наступила, жестокая расплата постигла ее, а она была совершенно неподготовлена к тому, чтобы принять ее достойно.
– Из-за чего? – чуть слышно проронила она. – Из-за Галь?
– Галь здесь ни при чем, – пояснил Шахар. – Просто я не могу быть с тобой, только и всего. Я тебя не люблю. Прости.
Некоторое время между ними царило безмолвие, прерываемое стучанием легкого ветра по опущенным жалюзям, и звуками телепередачи, доносящимися из гостиной. Потом его прорезал жалобный, надрывный вопль, совершенно непохожий на голос Лиат:
– Только и всего? Только и всего? Ты что, снимаешь с себя всю ответственность? Умываешь ручонки, да? После того, как лишил меня девственности? Да ты еще хуже, чем о тебе говорила Галь! Ты… ты циник и трус… я тебя ненавижу!!
Шахар промолчал, опустив голову еще ниже.
– Он не может быть со мной! – продолжала вопить Лиат. – Он не любит меня, понимаешь ли! Зато переспать со мной он смог. Раздеть меня, зацеловать, раздвинуть мне ноги и сделать мне больно. Что тут сложного для мужчины? Теперь можно смело отмахиваться от меня, как от использованной вещи. Правда, Шахар?
