– Ты не права, – трепетно возразил молодой человек. – Я признаю свою ошибку. Я оступился и втянул тебя, бедняжка, в мой затухавший роман с Галь. Тогда я был весь на нервах и не соображал, что делаю. Мы сорвались. Но все это было неверно. Да, мы с Галь разбежались, однако в тебе я всегда видел только приятельницу, которой ты и остаешься для меня. А о том, что между нами произошло, лучше забыть.
– И что же, по-твоему, я должна теперь сделать? – сквозь слезы выкрикивала Лиат. – Просто утереться?
– Зачем же так грубо? – осторожно спросил Шахар.
– Потому, что так оно и есть. Ты узнал о моих чувствах, отдал мне себя, и – сразу наплевал мне в душу. Я тебе не шалава, Шахар! Со мной нельзя так обращаться! Не позволю!
– Я… прошу у тебя прощения… на коленях… за то, что посмел сделать это с тобой прежде, чем хорошенько подумать… – тихо и надломом в голосе проговорил Шахар. – Я очень плохо поступил, но не хочу тебя мучить. Честно! Ради всего святого, Лиат! Прости меня и отпусти, пока не поздно!
У Лиат не нашлось никаких возражений на эти искренние, горькие фразы. Сейчас в голове ее раздавалось не только проклятие Галь, но и утверждение Шели, гласящее, что Шахар всего лишь свалял дурака. Как же они обе были правы! Это она вызвала огонь на себя, это она ухватилась за призрак счастья, промелькнувший за поворотом ее судьбы. Она была разбита. Зачем ей был нужен этот навязанный визит к парню? Умнее было бы оставить все, как есть, и не опускаться до того, чтобы выпрашивать тетрадку. Но разве девушка могла поступить иначе? Уже много дней она находилась на грани срыва, уносимая вихрем чувств. Эта встреча была ей необходима.
Несомненно, Шахар тоже все это понимал, и сейчас старался если не спасти, то облегчить свое положение. Это так и светилось в его влажных голубых глазах. Но Лиат ужасало, что еще целых полгода им предстояло провести бок о бок в классе. Еще целых полгода она будет вынуждена ежедневно встречаться с ним, и видеть его безразличие и холодность, – как будто бы было мало присутствия в классе Галь. Как же та теперь восторжествует! И как же станет насмехаться над ней Шели! Все соученики станут свидетелями того, как ее остаток школы превратится в сущий ад. Так будет, непременно будет…
– Значит, мы больше никогда не сможем общаться? – с усилием проронила она.
– Лиат! – сердито бросил Шахар, порывисто обернувшись к ней. – Пожалуйста, не бросайся в крайности. Конечно, сможем! Но иначе.
– Типа: "здравствуй – до свидания"? – попыталась съязвить Лиат.
– Не знаю. Но не как сейчас. Если тебе вдруг понадобится моя помощь, обещаю быть рядом, – сделал благородный жест молодой человек.
– А наша парта?
– Как захочешь.
Перекладывание самого трудного решения на ее плечи окончательно сломило Лиат. Насколько она не хотела больше повторяться, настолько же сильно ощущала, что у нее нет другого выбора, чтобы хоть как-то расшевелить этого твердого, как скала, юношу.
– Я хочу, – вибрирующим голосом заявила она, – чтоб ты понял, что я – единственная твоя опора.
– Я не ищу себе опоры, – покачал головой Шахар, снисходительно улыбнувшись. – Не таким способом, по крайней мере. А то, что ты мне пытаешься предложить, Лиат, это ловушка для нас обоих. Я не вижу в ней места для себя.
– Где же ты его видишь? – в сердцах воскликнула пришедшая. – В классе, где все тебя презирают, завидуют, обзывают? Или, может, в твоих амбициях? Да нет тебе места нигде, Шахар Села, и ты сейчас теряешь родственную душу, о которой сам всегда мечтал! Даже этот лопух Одед нашел себе, кого искал, – прибавила она ревниво.
– Кого? – надменно поинтересовался Шахар.
– Да разве ты не знаешь? – с презрением протянула Лиат. – Твою бывшую.
Сама она узнала об этом от Офиры. Всегда деликатная и приветливая новая соседка Галь по парте, в минуту дурного настроения, вскользь обронила это в одном коротком разговоре с Лиат. На вопрос той, уверена ли она, Офира ответила, что сама не раз замечала, как Одед ухаживает за Галь: ждет ее по окончании каждого учебного дня, все чаще гуляет с ней на переменах, пытается обнимать ее. Само по себе добывание информации не составило Лиат большого труда, однако в числе прочего она обратила внимание на то, как Офира отнюдь не по-приятельски отзывалась об их однокласснике.
Шахар был крайне удивлен. Смотрите-ка! Не успело его место рядом с Галь освободиться, как его быстренько занял другой, причем тот, о котором он бы подумал в последнюю очередь! В его памяти всплыла попытка товарища помирить его с бывшей подругой. Тогда он, видимо, и сделал окончательный выбор, расчистив путь своему скромному товарищу к сердцу Галь.
– Откуда тебе известно? – немного недоверчиво спросил он.
– Мне? Ты что, смеешься, Шахар? Разуй глаза! Да уже все об этом знают, – зло рассмеялась Лиат, нарочито несколько блефуя.
При этом она нагло уселась в его кресло, откинувшись в нем назад, и вызывающе взглянула на него.
