…Шахар с глухим стуком повернул ключ в замочной скважине, поплотней опустил оконные жалюзи, достал презерватив, разделся сам и накрылся одним одеялом с Лиат. Та потянулась губами к его губам, и юноша ответил ей коротким поцелуем.
Почему-то ему пришло в голову повторить с Лиат то, что он тогда вытворил с Галь. На пробу.
– Дай мне свой язычок, – повелительно прошептал он.
Язык Лиат оказался застенчивым и жадным одновременно. Облизав его своим, Шахар властно взгромоздился на почти исчезнувшую под ним партнершу, перешел языком к ее шее, затем – к ее бледным соскам, к животу, к паху, и наконец, схватив за ягодицы, нашел губами ее щель.
Для неопытной девушки такая ласка была непривычной, и сперва она попыталась оттолкнуть голову любовника. Но он не позволил ей даже пошевелиться. Локтями придавив кисти рук Лиат, он бесцеремонно лизал и лакал ее там, куда до него не заглядывал ни один мужчина, давая ей в полной мере почувствовать свою беззащитность перед ним, и еще то, что у нее уже не осталось для него ничего сокровенного.
В конце концов Лиат расслабилась и испытала оргазм. Но тут из глаз ее опять полились слезы, то ли от экстаза, то ли от разочарования. Увидев, что она плачет, юноша только распалился.
– Хорошо тебе? – спросил он нагловато.
И, не дожидаясь ответа, закинул ее ноги себе на плечи, надел презерватив и мощно вошел в нее. Лиат едва сдержала вопль под натиском эгоистичного, твердого члена, пронзившего ее, как клинок врага, и застонала от боли, хотя и выдавала свои стоны за стоны наслаждения. Минут двадцать продолжалась эта пытка. Шахар обращался с ее телом, словно с тряпкой, совершенно не заботясь о том, чтобы доставить ей удовольствие. Он заставлял ее принимать позы, которые были девушке, мягко говоря, неудобны, шлепал по заднице, хватал за всклокоченные пряди волос, был требователен, закрывал ей рот рукой, когда она хотела вскрикнуть, и в то же время влажно целовал ее в шею, плечи, спину, широко разведенные бедра и икры, мял пальцами ее грудь.
Бедная Лиат была в полном смятении и шоке. То, что Шахар проделывал с ней, ничем не напоминало их первые голодные любовные объятия. Такое показывали в порнофильмах. Только теперь она сама как будто стала актрисой голубого экрана, актрисой бездарной и слишком чопорной. Ее возлюбленный унизил ее этим сексуальным актом дальше некуда. Даже проникая в нее своим членом он, на самом деле, отталкивал ее, реально делал своей дешевой потаскухой.
Когда же Шахар, наконец, кончил, то заметил, что весь пропотел. Тогда же ему самому стало больно. А также мерзко, стыдно и тоскливо. Ничего подобного тому, что было у него в тот вечер с Галь, с этой партнершей так и не получилось. Впрочем, он не хотел ее обижать. Она и так была порядочно растоптана и оскорблена им. «Нет», – сказал себе молодой человек, – "это я сам себя оскорбил, сам себя несчастным сделал. Этого никак нельзя было допустить. Ни с ней, ни с Галь".
– Больно было? – обратился он к Лиат и, получив в ответ ее робкий кивок, трепетно произнес – Прости.
Некоторое время они молча лежали в обнимку, стараясь доставить друг другу хоть несколько моментов неги. Их прошлая дружба умерла, а будущее… его просто не было. Обоим было страшно заикнуться о своих ощущениях. Любые слова были бесполезны, поскольку глаза обоих все говорили за них. Они больше даже ни разу не поцеловались.
– Я пойду, – с трудом проговорила Лиат, поднимаясь. – Увидемся завтра.
– Моя тетрадь, – напомнил Шахар.
Лиат порылась в своей сумке и положила на стол парня свой проклятый залог.
Пока она одевалась и приводила в порядок волосы, Шахар грустно смотрел на часы. Безумный вечер плавно переходил в ночь, следом за которой настанет еще одно хмурое школьное утро. Да, завтра им вновь предстояло увидеться в классе и делить одну парту. Шахару показалось, что легче было бы повеситься.
Стоя возле двери и готовясь повернуть в замке ключ, девушка помедлила еще минутку. К ней, отчасти, вернулась ее обычная язвительность и хлесткость. Или ей просто не захотелось остаться в долгу?
– А твой приятель так и не пришел, – хитро прищурившись, изобличила она его перед тем, как удалиться. – Я так и подумала, что ты специально соврал мне.
Шахар промолчал.
– Что мне делать? – спросила Лиат у Шели, когда они сидели на школьном дворе во время одной из перемен, после того, как откровенно рассказала ей о произошедшем вчера между нею и Шахаром.
– По-моему, ты знаешь ответ, – взвешенно ответила та, рассматривая свой новый яркий лак для ногтей. – Шахар ожидает от тебя именно этого.
– А знаешь ли ты, чего мне это будет стоить? – с упреком возразила Лиат. – Так долго идти к своей мечте, для того, чтобы сразу отказаться от нее? Лучше смерть!
Шели внимательно окинула взглядом подругу. Вид той весьма напоминал вид побитой кошки, только что вылезшей из помойки. Ни тщательно наложенная косметика, ни модная одежда не скрывали ее побледневшего лица, распухших глаз, скукоженного, точно потерявшего в росте и без того маленького тела, следов засосов на тонкой шее.
