– Мечтать не вредно, – язвительно хмыкнула Лирон, скрестив руки на груди и вытягивая ноги вперед.
– А ты, Лирон, о чем мечтаешь? – сразу же, лукаво перехватив инициативу, обратилась к ней Дана Лев.
– Я – пас, – поспешила уклониться Лирон.
– Хорошо, Лирон пас, – не настаивала учительница и обернулась ко всему классу: – Кто еще хотел бы поделиться с нами тем, о чем он мечтает?
Отважных нашлось не так уж много. В самом деле, мечты требуют искренности с собой, а она, в свою очередь – смелости. В особенности, при посторонних.
Тем не менее, распологающий тон Даны Лев вызвал у некоторых желание говорить. Их мечты сводились в основном к материальным или житейским вещам. Керен хотелось вместе со своим парнем из другой школы поехать в южную Америку, Шири – научиться танцевать, Офиру Кармону – чтоб родители перестали сравнивать его успехи в учебе с успехами старшей сестры, в данное время делающей степень бакалавра по фармацевтике.
Внезапно поднял руку Шахар. Лиат, сидящая рядом с ним, похолодела. Ей самой и в голову бы не пришло в присутствии всех заикнуться о том, чего ей хотелось больше всего на свете: чтобы Шахар ее, наконец, полюбил, и стал по-настоящему относиться к ней как к своей девушке. Что же у него на уме и на сердце? Зачем он вообще попросил право слова?
– Мы слушаем тебя, Шахар, – ободряюще прозвучало со стороны доски.
При этом классная руководительница невольно напряглась. То, что сейчас скажет этот ученик, могло стать для нее самой определяющим. Да и те, кто только что болтали и производили шум, замолкли и с любопытством поглядели на парня. А тот сказал:
– Мои мечты из немного другой области, чем те, что здесь прозвучали.
– Ну вот, он уже начал морочить голову! – не сдержалась Тали из шпаны.
– Тише! – построже и повысив голос распорядилась Дана, и попросила Шахара продолжать.
Молодой человек вздохнул, прокашлялся и приступил. По нему было видно, что его речь давалась ему с трудом.
– Меня все присутствующие считают «суперменом», которому все нипочем, «заумником», все знающим лучше и больше других. Возможно, я где-то и перегибал палку. Но ни для кого не секрет, что недавно в моей жизни произошли перемены, которые выбили меня из колеи. Мне очень неудобно об этом говорить, но кажется, никому здесь нет до этого дела. Я был и остаюсь никому непонятным «заумником», которого следует презирать, отторгать, допекать сплетнями, завистью и злорадством. Я не железный, – подчеркнул говорящий, озирая класс, где воцарилась щемящая душу тишина. – Я – человек, у которого есть свои слабости. Я стараюсь держаться, но мне нелегко. И, раз уж мы заговорили о том, о чем каждый мечтает, то мне бы хотелось выразить пожелание, чтоб хотя бы в те полгода, что остались до выпускного, мой класс относился бы ко мне более дружелюбно.
Он произносил это очень внятно, но негромко, с подавленным выражением лица, всем своим видом выражая надежду, что его на самом деле поймут и поддержат.
У Лиат оборвалось сердце. Этот Шахар был совсем другим! Не таким, каким она привыкла его видеть! Боец-молодец, сильная личность, невозмутимый снаружи герой Шахар Села как будто прилюдно снял с себя доспехи. Имело ли сказанное им отношение и к ней? Повлияло ли так на него то, что было вчера? И вообще, что сейчас начнется?
Поначалу никто не пошевелился. Даже шпана потрясенно смотрела на одноклассника. Шели, Хен и Одед опустили головы. Их общие приятели задумчиво переглядывались.
Классная руководительница на минуту задумалась, после чего мягко произнесла:
– Ну что ж, я полагаю, здесь нет никого, кто бы по-настоящему плохо к тебе относился и не понимал бы твоих чувств, дорогой Шахар. В нашем классе учатся достаточно воспитанные и интеллигентные ребята, иначе бы ты не решился выразить здесь такое искреннее и сугубо личное пожелание. Как твоя классная, я очень рада, что ты смог выразить все это, потому что для такого рода признаний, действительно, необходимы отвага и внутренняя зрелость. Я еще раз хочу заметить, что очень рада этому, Шахар, и тоже надеюсь, что твои товарищи отнесутся к тебе с пониманием.
Не успела учительница закончить фразу, как прозвучала громкая реплика с передней парты:
– Я вот хотел бы кое-что выяснить.
Это был Наор Охана. Не дав Дане среагировать, он встал и обратился к Шахару:
– Шахар, а как ты считаешь: кто тебе виноват, что у тебя ситуация – жопа?
– Наор, будь добр, следи за своими выражениями! – прикрикнула на него возмущенная Дана.
Но король шпаны не собирался затруднять себя подбором оборотов речи. Воспользовавшись поднявшимся в классе брожением, он иронично и нагло выпалил:
– Тут у нас демократия, верно? Ну так у меня есть свое мнение на этот счет, и его я выскажу так, как считаю нужным. Этот нытик, – показал он рукой на ошарашенного Шахара, – сам испортил себе жизнь. Он сам приложил к этому максимум усилий. Поэтому нечего ему сейчас строить грустные глазки и пенять на судьбу.
Побагровевший Шахар повернулся в сторону обидчика, а тот продолжал:
