Но ее попытка оказалась лишней. Едва увидав в конце аллеи свою подругу, нервно переминавшуюся с ноги на ногу, Галь сильно побледнела и бурно задышала, как и та. Потом обе разом сорвались с мест и кинулись друг другу навстречу, раскрыв объятия. Они чуть не столкнулись лбами. Шели тотчас зарыдала в голос, зарылась лицом в ее плечо, и завопила:
– Какая ты дура! Что ты натворила? Почему ничего мне не рассказала?
– Прости меня, Шели, прости, ради Бога! – вторила ей Галь, прижимаясь к ней еще плотнее.
– Простить тебя?! Да я б сама прикончила тебя за твои глупости! Мы все чуть с ума не сошли, когда узнали о тебе… Зачем, зачем?! Какое, все-таки, счастье, что ты жива!
Консультант издалека наблюдала за этой встречей, и чувствовала, что тоже вот-вот расплачется. Она понимала, насколько нужно было Галь повидать эту девушку, и приложила все усилия, чтобы добиться пропуска для нее, – не сестры и не родственницы. Это правда, что легкое сомнение – а не рано ли устраивать это свидание? – все ж не отпускало Рики, и она много раз переспрашивала себя, как специалиста. Но сейчас, когда она собственными глазами увидела, как эта встреча важна, и как эти две важны друг для друга, все ее беспокойство как будто рукою сняло, и она тихо удалилась, предоставив девушкам свободу. Впрочем, те и не обращали на нее внимания. Обе они заходились плачем одна на плече другой, пока не излили все слезы за трагедии прошлого, за боль настоящего, за будущие испытания. Галь была как в тумане, и благодарила Бога за то, что он сохранил ей Шели.
Затем настал черед разговоров. Шели требовала узнать все о новой жизни Галь, и та изложила ей всю цепочку событий с того момента, как очнулась в больнице. Ее речь то и дело прерывалась от волнения, ей приходилось делать паузы, чтобы собраться с мыслями, но она продолжала, пока не иссякли слова. У нее больше не было никаких секретов от подруги, даже если в половину того, о чем она говорила, той было трудно поверить. Впрочем, как и ей самой. Ей было неловко, и, в то же время, очень спокойно, как-то по особому спокойно на душе. Может быть, это и было именно тем, о чем говорила Рики: быть самою собой рядом с близким человеком, ничего не боясь?
В том, что Шели – истинно близкий человек, Галь больше не сомневалась. Она ощущала тепло, исходящее от нее, ее готовность быть рядом с ней, – такой, какой она стала, – ее желание знать о ней все, без обиняков, и была растрогана и благодарна до глубины души. Она даже чувствовала себя недостойной такого искреннего отношения к себе.
Шели Ядид, для которой каждое слово Галь о пансионате, о курсе лечения, о людях, с которыми она здесь познакомилась было каплей бальзама на душу, обошла вместе с ней все закоулки территории. Зашли они и в комнату Галь, и в живой уголок. В первом месте они вспомнили их давние школьные поездки с ночлегом в молодежных общагах, во втором – по-детски умилялись зверюшкам, кормили кроликов. Галь вновь поймала своего любимца и, на радостях, затискала его.
Набравшись смелости, она, в свою очередь попросила Шели рассказать о том, что происходило в школе в ее отсутствие.
Посетительница, в отличие от нее, даже не знала, с чего ей начать.
– Ну, что рассказать? – приступила она. – Если в конце прошлого учебного года, как ты помнишь, был какой-то намек на организованность, то в этом разброд и бардак достигли апогея. Только представь: недавно мы с урока на урок ждали биологичку, чтоб проработать последний текущий экзамен уже после того, как его сдали. В результате, после трех окон, эта невыносимая Хая явилась, раздала нам перечерканные формы экзамена, и удалилась. У нее, дескать, не было настроения преподавать.
– Ого! – воскликнула Галь. – И ты переживаешь по этому случаю?
– Я? – переспросила Шели. – Нет, конечно! Просто чтобы ты поняла, насколько все мы там выдохлись. Хотя, о нас заботятся тоже. Вот, в прошлом месяце весь наш выпуск вывезли на неделю в поход на юг. Видишь, как я загорела? – обнажила она перед Галь свое плечо. – Это значительно разрядило обстановку.
На этом слове Шели заставила себя запнуться, чтобы только не проговориться Галь о визите к ним следователя и сборе денег на ее лечение. Через несколько секунд она продолжила:
– А теперь появилось сразу два развлечения: составление выпускной книги и репетиции к выпускному балу.
– И как вы будете ее составлять?
– Ну, ты же знаешь, как это делается. Каждый класс представляет себя оригинально, училки и директриса добавляют свои пожелания и поздравления, и – в печать!
– Да, я знаю, но именно наш класс как будет оформлен? – уточнила Галь.
– Сначала думали выступить в роли мафиозного клана с крестными отцами, всевозможными криминальными элементами, и девицами по сопровождению. Но потом эта версия отпала, и приняли другую: Страшный Суд. Каждый будет защищать себя перед особой комиссией, которая решит его участь. Но уже решено, что все мы, за исключением Одеда, отправимся в ад.
"Символично, однако", – подумала Галь, и, наконец набравшись мужества, попросила рассказать о Шахаре и Лиат.
