– Выход, в принципе, есть: экстерн и вторая сессия. Но поймите, экстерновский курс – и тот принадлежит школе. Совсем недавно Галь исключили из нее со скандалом, причем, почти сразу вслед за ним произошла эта криминальная история. И теперь, нам нужно буквально втолкнуть ее обратно, по горячим следам. Буду откровенна: шансы очень низки. Директор наша – человек дела, но суровая, и ей ситуация с Галь пришлась, мягко скажем, не по душе, особенно из-за того, что она нечаянно разбила ее машину. Больше всего она во всем блюдет порядок и заботится о репутации школы, как о своей собственной. В ее личных интересах не возвращать Галь в школу, невзирая на то, что она выходит не более чем жертвой во всей этой передряге. Главное – то, что именно с ее именем были связаны все события.
– Я обращусь к адвокату! – всплеснула руками отчаявшаяся Шимрит. – Я не допущу, чтобы на моей дочери ставили крест на всю жизнь. Что это значит: личный интерес директора? Должностное лицо против молоденькой девушки! Позор какой! Я добьюсь справедливости, пусть даже через суд! Я обязательно что-нибудь предприму!
– К какому же адвокату мы обратимся? – возразила учительница. – Уж не к господам ли Села?
– А хоть бы и к ним! Ведь они тоже во многом несут ответственность за мою дочь! И потом, они так помогли нам с этой лечебницей!
– Что значит какая-то крупная сумма для таких состоятельных людей? – воскликнула Дана. – Будем смотреть правде в глаза, Шимрит. Да, они помогли с деньгами, но тут – совсем другое дело, гораздо более щекотливое для них, и, главным образом, для Шахара.
– Тогда я обращусь к любому адвокату, – решила Шимрит. – Меня ничто не остановит!
Выкрикнув это, она закрыла покрасневшее лицо дрожащими руками и замерла в этой позе. Рики протянула ей стакан воды, и бедная мать опорожнила его залпом.
Ее вид напоминал вид раненой волчицы, готовой на все ради своего детеныша. Но, к сожалению, эта женщина не была волчицей, и ее крики, в сущности, говорили о глубоком бессилии перед ситуацией. Ясно это было и Рики и Шарон, которые красноречиво переглядывались. Наконец, последняя произнесла:
– Нет, не то. Жаль усилий и времени. И потом, Дана права: такие попытки вызовут обратную реакцию и у директора, и у родителей молодого человека, которого любила Галь. Они ни за что не захотят понести ответственность за ее возвращение в школу, поскольку это еще раз запятнает их сына и обяжет его по отношению к Галь. А у нас нет никакого представления о том, что он сейчас к ней испытывает. Здесь нужно другое: учреждение против учреждения. Наш пансионат должен лично ходатайствовать за Галь перед школой.
– Это – беспрецедентный шаг, – подчеркнула Рики.
Дана Лев погрузилась в раздумья. Мало было с ее начальницы уголовного расследования, так еще ей был уготован визит из наркологическиой лечебницы! Дать правдивые показания – одно дело, но совсем другое – изменить свое отношение к ученице, вызывающей личную неприязнь, да еще под давлением другого учреждения.
– Позвольте, я попробую прежде переговорить с ней, – предложила она. – Может быть, я даже заступлюсь за Галь на педсовете. Сторонники в этом деле не помешают.
– Попробуйте, – согласилась Рики, – но не тяните, чтобы мы сумели вовремя вмешаться, если потребуется.
– И предупредите меня, чтоб я тоже при этом присутствовала, – сдавленным голосом сказала Шимрит, опорожняя уже второй стакан воды. – Может быть, эта ведьма сжалится над горем матери.
На том они и порешили, и обменялись телефонами. И, когда Галь снова присоединилась к ним, ей, конечно, не передали всего разговора, но заверили ее, что один выход есть, и что они будут бороться. То, что требовалось от нее, это набраться терпения и быть упорной в своем желании сдать экзамены.
Убедили ли девушку заверения консультантов и классной руководительницы? Сложно сказать. Ощущение недосказанности и ненавистной ей неопределенности остались, хотя она немного приободрилась. Прощальные поцелуи и объятия мамы и Даны Лев вселили в нее, вместе со вкусом горечи, некоторую надежду. Когда же они уехали, Галь весь день проходила сама не своя, то ли от сомнений, в том, что все получится, то ли от предвкушения новой страницы своей жизни. Во всяком случае, на кружок в тот вечер она не пошла, съела за ужином очень мало, а на ночь попросила успокоительного.
Рики испугалась, что сделала ошибку, разрешив девушке эту встречу, но постаралась убедить себя, что предотвратить ее было невозможно. И потом, не привела бы Галь ее затаенная мечта о возвращении в школу к новому нервному срыву? Лучше было попытаться осуществить ее сейчас, пока она была еще под их контролем, и, на худой конец, разбираться с последствиями.
