И вот, за шумной трапезой, так живо напоминавшей Галь и паре ее товарищей о старых добрых временах, Дана Лев сообщила о новой школьной программе для девушки. Начала она с того, что в ее бывшем классе она будет всегда желанным гостем, и эта фраза вызвала у Шели радостный визг. Но, продолжала учительница, поскольку она пропустила слишком много, и поэтому не могла сдавать выпускные экзамены прямо сейчас, ее зачислили в экстерновский класс, с тем, чтоб она сумела пройти их на второй сессии, назначенной на конец осени. Она очень надеется, что ее друзья помогут ей с подготовкой, и сама она тоже всегда готова ей помочь.
У Шели Ядид, разумеется, не было с этим никаких проблем, о чем она тут же заявила и спросила Галь, когда она хотела бы приступить к учебе. Девушки договорились на завтрашний вечер, и, на глазах у всех, крепко обнялись.
Нельзя сказать, что Галь только радовалась. Напротив, мысль о том, как много всего она пропустила, и не только один учебный материал, огорчала ее очень сильно. Ведь мимо нее прошло столько всего упоительного, исконно школьного: экскурсии, всяческие мероприятия и вечеринки, включая карнавальную, и даже предвыпускной бардак. Что уже было говорить о подготовке к выпускному балу и книге? Как часто она могла бы ощущать себя в школе счастливой просто из-за самой атмосферы! Как она могла теперь все это восполнить? Увы, никак! А теперь, в то время, как все ее бывшие одноклассники распрощаются с этим уникальным периодом в жизни, ее учебный марафон лишь начнется!
Когда Галь думала об этом, ей было впору кусать себе локти. Она уверяла себя, что, возможно, раньше она не придавала бы ежедневным мелким радостям столь большого для себя значения. Вот, наверно, для этого ей и стоило пройти свой тернистый путь: чтобы научиться ценить и их в том числе, и черпать из них силу.
Душевные силы понадобились ей уже следующим утром, когда она, спустя три адских месяца, входила в школьные ворота. Дана Лев ждала ее в учительской, чтобы вместе с ней отправиться к директору. И, хотя девушка твердо знала, что ничего плохого уже не произойдет, что ее знакомые знали о ее возвращении и ждали его, она пока еще не ощущала себя здесь уютно, и перспектива оказаться в окружении толпы знакомых лиц ее не радовала. Тем не менее, она шла твердо, не скрываясь, и глядела вокруг себя широко раскрытыми глазами, пожирая ими вид своей любимой, роковой школы.
Двери многих классов были раскрыты настежь, открывая взгляду сбитые в кучу столы и горы мусора. Доска объявлений возле администрации пестрела расписаниями экзаменов и уроков повтора. Маленькая группа учащихся средних классов с ранцами наперевес с шумом пробежала мимо и через мгновение скрылась. Казалось, все здесь было погруженно в предвыпускную дрему. Кроме того, здесь, из-за каждого угла, возникали тени ее прошлых переживаний и призрак той большой любви, что едва не отправила ее на тот свет. Здесь была когда-то ее родная стихия, ее обитель. Теперь, все это казалось Галь далеким и странным, словно между ней и школой возник некий барьер. Может быть, это было неверное чувство, возникшее из-за овладевшей ею сейчас неловкости и непривычности обстановки? Кто знает! Вот она, ее первая решающая победа: вернуться сюда, вновь отвоевав все утраченные права! Но слишком многое всплыло сейчас в памяти девушки, чтобы позволить ей наслаждаться этой мыслью.
К ее счастью, те немногие из ее выпуска, кто присутствовали сейчас в школе, и которые могли бы устроить ей громкую встречу, в это время репетировали сценки для выпускного бала и готовили украшения для сцены. Насколько Галь знала, Хен и Шели тоже были там, но с ними она договорилась увидеться позже, и поэтому не собиралась искать их. Она встретилась со своей классной руководительницей, расцеловалась с ней, и обе направились к директорскому кабинету.
Галь заранее подготовилась к ожидавшему ее недружелюбному приему, и точно знала, что сказать директрисе в ответ на ее уколы. Но все оказалось намного проще. Во-первых, присутствие Даны облегчало ее положение. Во-вторых, та встретила ее с официальной, но все-таки улыбкой.
– Здравствуй, Галь, – произнесла она, коснувшись кончиками пальцев ее руки. – Я рада вновь видеть тебя в добром здравии. Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо, хорошо, – отозвалась девушка со сдержанной улыбкой.
– Садитесь, – предложила им с Даной директор кивком головы.
Когда они расположились, она тотчас перешла к делу:
– Не скрою, Галь, что твоя история и твоя просьба о возвращении в эту школу поставили меня в глубоко затруднительное положение. С одной стороны, все мы помним, что ты была хорошей, прилежной ученицей. С другой стороны, в последнее время мы стали, к сожалению, свидетелями твоей учебной деградации, неадекватного поведения и проблем с дисциплиной, которые и привели к плачевному для тебя результату. Отдаешь ли ты себе в этом отчет?
– Отдаю, конечно, – волнуясь, отвечала Галь, краем глаза поглядывая на Дану.
