– Отлично, – ухмыльнулась директор и продолжила: – Поэтому, мы тщательно взвешивали все «за» и «против» перед тем, как принять решение насчет тебя. Ведь помимо всего вышеперечисленного, должна тебе напомнить, что ты пропустила очень много материала и подготовок к аттестату зрелости. Одного этого достаточно, чтобы отвергнуть просьбу ученика. К счастью для тебя, у тебя оказалась на редкость сильная поддержка, – не сдержала она иронии, – и «за» перевесило. Ты вновь будешь с нами. Но предупреждаю заранее, что те условия, на которых тебя согласились принять обратно, Галь, весьма хрупкие. Речь идет о статусе этой школы, которая, после всего, что случилось, ни в коем случае не может больше допустить ничего такого. Это – риск для ее престижа во всей области. И мы хотим верить, что ты полностью оправдаешь оказанное тебе доверие и предоставленный шанс. Малейшее нарушение дисциплины или плохая успеваемость сразу же решат твою участь в наихудшую сторону. Твоя преданнейшая классная руководительница прекрасно это знает, и, я надеюсь, лично постарается, чтоб этого не произошло. Сообщила ли она тебе твое новое расписание?
– Да, Галь уже обо всем знает, и благодарит за все, – подтвердила Дана, пропуская издевку своей несносной начальницы мимо ушей.
– Стало быть, мне остается пожелать тебе удачи, – поднялась директриса, тем самым сообщая, что разговор окончен. – И хочу быть уверенной, – добавила она с кривой улыбкой, – что тот инцидент с моей машиной послужит для тебя хорошим уроком.
При этих словах, Галь, уже готовая направиться к двери, метнулась обратно.
– Раз уж мы заговорили об этом, – затараторила она, глядя прямо в глаза директору, – я прошу прощения за то происшествие с вашей машиной, и готова сполна вернуть вам стоимость ее починки, когда заработаю эти деньги. Поверьте, мое извинение искренне. Я признаюсь, что была тогда невменяемой, и получила по заслугам. Но теперь мне б очень хотелось загладить свою вину перед вами и за это…
– Не напрягайся, – довольно осклабилась директриса. – Я проглотила эту пилюлю и хочу забыть о ней. А что касается всего прочего, то к нему можешь приступать уже сегодня. И не сочти меня жестокой, поскольку я всего лишь забочусь о школе, которой управляю уже немало лет.
На этом встреча завершилась. Ни Галь, ни Дана не пытались задержаться на лишние пару слов, ибо это было бессмысленно. Они официально-вежливо попрощались и покинули кабинет.
У обеих в горле стояли комки от смеси сдержанности и корректности, которыми были полны несколько минут, проведенных у директрисы, хотя ничего другого они от нее и не ожидали. Они радовались, что все прошло благополучно и можно было перевести дух. Дана предложила Галь пойти с нею подкрепиться в кафетерий, и девушка согласилась.
Куда спокойней было ей проходить по школе рядом со своей учительницей! Настолько, что она почти не задумывалась о своей неловкости за прошлое. Заслоненная надежным плечом Даны, она теперь была готова к внезапной встрече с кем угодно. Правда, Галь то и дело начинала корить себя за то, что так ничему и не научилась на консультациях с Рики и Шарон, что, по идее, она уже должна была быть вполне уверенной в себе и не бояться никаких неожиданностей, тогда как на самом деле ничего этого не происходило. Упрекая себя в трусости, Галь забывала об одном, что те ей часто повторяли: что ничто не происходит слишком быстро.
В кафетерии Дана и Галь заняли столик в самом прохладном углу, под кондиционером, ибо стояла довольно жаркая погода, и заказали салат для учительницы и бутерброд с напитком для девушки. Разворачивая свой завтрак, Галь сказала, что после всей специальной диетической еды в пансионате, она получит особое удовольствие от обычной белой булки с сыром, помидором и кислым огурцом.
– Я рада, что ты так говоришь, – с улыбкой отвечала Дана.
– А как я держалась в кабинете? – оживленно спросила Галь. – Неплохо, правда?
– Совсем неплохо, – подтвердила Дана Лев. – По-моему, ты держалась молодцом.
– Странно, – протянула девушка. – Я вовсе так себя не чувствовала.
– Тебе этого и не нужно. Это другие должны видеть и чувствовать. Мне кажется, что директор почувствовала это сразу.
Глаза девушки заволокла легкая дымка. Она выдержала недолгую паузу и негромко сказала:
– Она просто сделала хорошую мину при плохой для нее игре. На самом деле, я осталась в ее глазах той же безумной девчонкой.
Дана Лев на мгновение перестала жевать, и пристально посмотрела на ученицу.
– Девочка моя! – произнесла она со строгостью. – Тебе не стоит недооценивать опытность и прозорливость таких людей. Ты бы не произвела на нее впечатления, если бы оставалась все той же безумной девчонкой. У директрисы нашей, какой бы суровой она ни была, интуиция есть, да и голова на плечах. Можешь смело быть увереной, что ты сумела показать ей, что стала гораздо мудрей и сильнее, чем раньше.
