Ее внутреняя борьба бросилась в глаза врачу. Он догадался, что здесь было что-то еще, и решил немножко ободрить пациентку. Отложив свои записи и наклонившись к ней через стол, он, более мягко, спросил:
– А хотела ли ты этого ребенка?
– Я не знаю… – почти шепотом отозвалась задетая за живое Лиат. – Я уже ничего не знаю.
– Послушай! – с дружелюбной улыбкой сказал гинеколог. – Я, конечно, не знаю какие у тебя отношения с твоим молодым человеком, но все же скажу тебе наибанальнейшую вещь: все, что ни делается – к лучшему! Ты еще очень молода. Многие девушки твоего возраста проходят через то же самое, но я уверяю тебя, что не всем так везет, как тебе, на мой взгляд. Поэтому, тебе нужно просто расслабиться и ждать месячных, – заключил он, откидываясь назад в рабочем кресле. – Желаю удачи!
Обильные, мучительнейшие месячные наступили той же ночью. Вся постель Лиат была в крови, и наутро пришлось застирывать не только простыни, но и матрас. Это сразу же напомнило Лиат об их первом разе с Шахаром, хотя тогда ее кровотечение было совсем другого рода. Весь тот день она пролежала ничком на соблазнившем их диване в гостиной, принимая болеутоляющие таблетки и глотая их вместе со слезами. Плод ее больной фантазии погиб, и с ним – все то, что связывало ее с Шахаром. Больше ей было незачем жить на свете…
…Лиат Ярив приподнялась на локте и посмотрела на распростертое рядом с ней на кровати тело любимого юноши. Каким же он выглядел умиротворенным, словно не было всех этих волнений и невзгод! Лиат уже не помнила, когда видела его таким в последний раз. Может быть, не все еще было потеряно? Может быть, если утром она оставит свою вымученную сдержанность и подарит ему ласку, которой ему сейчас, на самом деле, так не хватало, а потом смиренно попросит за все прощения, то сердце его дрогнет и они опять начнут сначала? Ах, если бы! Лиат отлично отдавала себе отчет в том, что эти ее мысли были такими же иллюзорными, как и весь их роман, и как все ее попытки доказать, что она чего-то стоила в своей гадкой жизни. Последняя капля переполнила чашу ее терпения и выдержки. Сколько, сколько еще можно? Пора была покончить с этим, и немедленно!
Небо на востоке уже посерело, блеклые полосы легли на потолок и стены спальни Шахара Села. Девушка лихорадочно прикинула время, которое ей было нужно для выполнения ее решительного плана. Ничего, хватит, только бы действовать быстро, не думая больше ни о чем. Главное – не заплакать! Лиат что есть силы стиснула зубы, и заставила себя вспомнить все то, что пережила, все то немногое, на что она, собственно, потратила свой лучший возраст. Сожалеть действительно было не о чем.
Тогда она перевела взгляд на непробудно спящего юношу и, стараясь не разбудить, поцеловала его в губы.
– Прощай, любовь моя! – прошептала она. – Я ничего не оставлю после себя, ни тебе, ни нашему чертовому классу. Никаких банальных записок! Спрашивайте самих себя о причинах моего поступка. Они прекрасно вам известны. Я не верю в ваше всеобщее раскаянье, и даже в то, что ты станешь меня оплакивать. Вы все, всегда, в глубине души, желали, чтобы я ушла. Вот я и ухожу, в назидание вам. Прощайте!
И, закончив свой монолог, Лиат рывком поднялась с постели, кинула последний, отчаянный взгляд на Шахара, на его стол без фотографии Галь Лахав, и исчезла за дверью ванной…
…Тонкий луч рассветного солнца скользнул по лицу молодого человека и заставил его открыть глаза. Он протер их, огляделся, и не увидел рядом с собой подруги. Несколько минут он пролежал, точно пораженный немотой, пытаясь восстановить в памяти события этой ночи и прикинуть, куда Лиат могла подеваться в такую рань. Потом негромко позвал ее. Ни звука. Он окликнул ее погромче. Снова то же молчание, в котором было что-то зловещее.
Ошеломленный этой тишиной, Шахар сразу вскочил на ноги. Его сердце бешено стучало, колени подкашивались. Ему почему-то показалось, что происходящее с ним напоминает сцену из фильма ужасов, и сейчас ему предстоит увидеть нечто необратимое. Он в волнении выглянул в окно, очень низко склонившись над подоконником, медленно и тихо прошелся по всей кваритире, убедился, что входная дверь оставалась закрытой на ключ, прислушался к мерному посапыванию родителей в их жилой секции, и понял, что ему осталось проверить в одном, последнем месте: в своей ванной комнате.
Вернувшись к себе, он крадучись приблизился к ванной и легонько нажал на дверную ручку. К большому его удивлению, дверь оказалась не запертой и сразу же поддалась. Шахар распахнул ее одним мощным толчком и включил свет… То, что предстало его глазам, заставило его застыть на пороге с широко раскрытым ртом, но с пересохшим от потрясения горлом.
Лиат Ярив сидела голой на краешке наполненной водою ванны, зажав в бессильных пальцах его бритвенный прибор. Ее лицо было мертвенно бледным, погасший взгляд устремленным в пол. От воды поднимался пар, от которого запотели зеркало над раковиной и плотно закрытая форточка. Но Лиат, вроде, было не жарко. Она даже не шелохнулась при виде Шахара.
