Она закуталась в куртку и двинулась ко входу в школу. Галь последовала за ней, молясь, чтобы плохие ожидания Лиат не оправдались, и чтобы вскоре к ней вернулся ее прежний, привычный и знакомый облик.
На уроке она не знала, за чью оценку ей волноваться больше: свою, или своей соседки. Она не сводила глаз с замкнутого лица Лиат. Но пока ничего не происходило. Педагог спокойно вела текущее занятие, во время которого Лиат, как всегда, внимательно конспектировала, и лишь ближе к звонку достала пакет с экзаменами. У Галь промелькнуло в голове взять подругу за руку в знак поддержки, но та заранее спрятала свои руки под парту.
– Дорогие мои, – объявила учительница, кладя проклятый пакет на стол, – я долго думала, какое предисловие наиболее подошло бы для настоящего момента, и решила отказаться от вступлений. За меня это лучше всего сделают ваши оценки.
И она стала зачитытать имена, протягивая подходившим ученикам их проверенные формы.
В классе сразу поднялся шум. Одни вскрикивали от радости, другие от огорчения, некоторые равнодушно фыркали. Имя Лиат прозвучало одним из последних. Незадолго перед этим, Офира Ривлин подозвала Галь и попросила помочь ей разобраться в одном примере. Девушки встали за спиною Лиат, как раз разворачивавшей свою форму, и Галь, кинув на нее мимолетный взгляд, побледнела. Непревзойденная отличница в классе, Лиат Ярив получила оценку… не семьдесят, не шестьдесят, а круглый, не вызывающий никаких сомнений, ноль.
Обе приятельницы робко подошли к ней. Девушка стояла, поникнув головой. Сказать ей в утешение ничего было нельзя.
– Я знала, – процедила сквозь слезы несчастная, вспоминая о своей напрасной выдумке о Томере, и о том, как ее жестко разоблачили накануне этого экзамена, основательно выбив при этом из колеи. – Я знала, что это добром не закончится. Какая же я была дура!
– Что ты имеешь в виду? – мягко спросила Офира. – Экзамен? Так оказалось, что никто его нормально не сдал. Наверно, Пазит именно это и имела в виду перед раздачей, – упомянула она об учительнице. – Я тоже стараюсь сейчас понять, почему мне поставили шестьдесят пять, тогда как я обычно получала не меньше восьмидесяти. Они задали нам непонятно какие задачи. Где тут все то, что мы проходили?
При этих ее словах Лиат разрыдалась и выбежала из класса. Галь рванулась было за ней, но Офира ее удержала, сказав, что Лиат сейчас лучше немного побыть одной.
Галь в смятении вернулась за свою парту. Ей казалось, что неприятности так и преследовали ее. Положив свою форму с оценкой в ранец, она огляделась в поисках кого-то из друзей. Шахара рядом не было, а Шели и Хен вышли на ее глазах, когда она стояла с Офирой. Лишь Одед Гоэль по-прежнему сидел на своем месте и что-то строчил карандашом на обороте своей формы, прикрываясь рукой и время от времени нервно озираясь по сторонам.
Галь уселась полубоком, и спросила у товарища, сколько он получил.
– Пятьдесят восемь, – просто ответил тот с кроткой улыбкой, отвлечась от своего занятия.
– А для тебя это… ну… провал?
– Не сказал бы, что провал. Хотелось бы, конечно, большего, но нужно уметь принимать то, что есть.
– Ты философ! – восхитилась Галь. – Так спокойно говоришь о неудаче.
Одед пожал плечами. На самом деле, он был очень огорчен своей оценкой, но восхищение его тайной возлюбленной ему импонировало. Пытаясь побороть предательскую краску смущения, он сказал:
– Насколько я понял, на сей раз никто не отличился. Этот экзамен почти всех уравнял. Все получили по заслугам. Я как все. И я ничуть не жалуюсь.
Галь удивленно посмотрела на товарища. Причем здесь заслуги? Что он имел в виду? Уровень подготовки?
– Раз ты так говоришь, то и твои заслуги не очень велики, – уколола она его, поймав его на слове.
Одед смущенно промолчал. Потом произнес, робко прикоснувшись к руке одноклассницы:
– Послушай, я заметил, как ты хотела бежать за Лиат, когда она разревелась. Не бери себе в голову ее проблемы. Пусть Лиат сама справляется с ними. Ты заботишься о ней, пожалуй, больше, чем она о тебе заботится.
Парень говорил с участием, тревогой, ощущая всей кожей содрогания своей возлюбленной.
– Лиат потерпела большое фиаско, – прошептала Галь Лахав. – Я должна быть рядом с нею.
– Ты уже была с ней. Ты все время была с ней, – горячо возразил молодой человек, – но она этого не понимала. Не хотела понимать. – Увидев, что Галь болезненно отворачивается, он поспешил прибавить, нехотя отпуская ее ладонь: – Извини, что я вмешиваюсь не в свое дело, но мне ужасно больно на тебя смотреть. Ты совсем загрустила. Слушай, Хен и Шели пригласили меня после уроков в центр. Хен собирается на автоматы, взять свой реванш в игровом ралли. В прошлый раз он сыграл несколько раз подряд, израсходовал всю мелочь, но к финишу так и не пришел, а потом ему на пиццу не хватило. – Одед издал короткий смех, вспомнив об этом случае. – Пойдем с нами? – обратился он к поникшей соученице.
– Спасибо, – коротко отозвалась та. – Посмотрим.
